ПУТЕШЕСТВИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ ЛЕЙТЕНАНТА ЛАВРЕНТИЯ ЗАГОСКИНА В РУССКОЙ АМЕРИКЕ в 1842-1844 г.г. (15)

ВЕСЕННЕЕ И ЛЕТНЕЕ ПРЕБЫВАНИЕ В НУЛАТО.
ПОХОД ПО РЕКЕ КВИХПАК К ЕЕ ВЕРХОВЬЮ


Как нарочно, с приходом нашим в Нулато наступили ясные дни при умеренных морозах. До 25 марта я занимался изготовлением депеш и перепискою журнала для представления в Новоархангельск. Мы еще не были уверены во всегдашней готовности туземцев и потому, посылая бумаги в Уналаклик с одним человеком, решились проводить его до Хоголтлинде. Вместе с этим я имел в виду определить астрономически место выхода с приморья и достать от туземцев провизии, в которой общая наша артель начала ощущать недостатки. Это произошло оттого, что весь зимний запас был выведен на транспорт, приходивший из редута с товарами в начале этого месяца и за непогодами проживший несколько дней лишних.

26 марта, при ясной погоде, мы отправились на трех нарточках, при девяти собаках и четырех человеках команды, и на другой день еще довольно рано прибыли на жило Хоголтлинде. Молодежь находилась на оленьем промысле в горах, из которых вытекает речка Хутулькакат, однакож нам удалось без труда нанять мальчика, сопутствовавшего экспедиции в зимний ее переход из Улукака. Весною продержать на скудном нашем пропитании собак казалось весьма затруднительным, и потому пять из них отправлены с посланным в Уналаклик 28 числа. Того же дня, определя обсервацией место жила в широте 64°19'41", мы обратились в Нулато, в которое и прибыли 30-го поутру. Мое намерение было пробраться к такаяксанцам, но, получа полный груз юколы и кислой рыбы в Хоголтлинде, отложил обозрение местности, занимаемой этим племенем.

К 1 апреля считалось у нас 115 юкол для собак и 70 штук для себя. На свежую рыбу надеяться было нечего. С 18 марта по 17 апреля поймано всего до полсотни сигов* [Сиги (Coregonus) - один из родов лососевых рыб. Сиги имеют небольшой рот, челюсти без зубов, продолговатое тело, покрытое довольно крупной чешуей серебристой окраски. В арктических водах из сиговых встречаются сибирская ряпушка, омуль, пелядь, или сырок, чир, пыжьян, или сибирский сиг, муксун (у Загоскина всюду «максун»). - Ред.]. Староста артели с двумя человеками экспедиции пробовал было достать кое-чего от такаяксанцев, но, проездив трое суток, возвратился без успеха.

5 апреля прибыл в комплект команды экспедиции служитель Компании Ф. Дмитриев и с ним пять собак, безрасчетно присланных из Михайловского редута на пропитание в Нулато. Дмитриев в первый свой приход в марте, не застав экспедиции, ходил в редут за солью, в которой артель нуждалась для засолки рыбы летом. Он первый делал этот поход один, без проводника, и тем споспешествовал нашему желанию выказать воинственному племени улукагмютов, что старание наше сохранить с ними близкие, дружественные сношения вовсе не основаны на том, что мы не можем обойтись без их посредства.

9 апреля возвратился посыланный в Уналаклик. Ладить байдару к летнему походу было еще рано, но наступало время заготовлять лес для строений артели и плоскодонной лодки, которую я располагал построить для удобнейшего доставления груза из Михайловского редута. В течение этого месяца срублено 180 дерев в 3½ сажени длины; напилено потребное количество тесу для полов, лодок и других мелких поделок; добыты байдарные штевни и прочее. Словом, апрель был приготовительным для работы следующего. Утренники, продолжавшиеся до 27-го числа, скрепляя снег или делая наст, поднимали нас на работы до восхода; зато с 9 часов утра каждый по своей воле проводил остальную часть дня. Многие ходили по лесу с ружьями, но до появления перелетной птицы редко-редко кто возвращался с тетеркой. Куропатки с первой вербой удалялись от берегов в горы.

Никитин и Дмитриев, ездившие для поиску оленей на луговую сторону, к светлому воскресенью привезли оленя. В другом месте, в другое время что бы, казалось, значил кусок свежего мяса, но для нас это было еще предлогом к благодарению всевышнего: для меня в особенности и именно потому, что его всемогущему промыслу переменою команды угодно было доставить мне людей опытных и надежных. Не стану объяснять, как затруднительно для начальника сверх обязанностей, на нем лежащих, быть дядькою и провиантским комиссаром таких людей, которые, как креолы, только опытом научаются понимать существительное имя собственность; но приятно сознаться, что труды и сведения людей, поступивших к экспедиции на смену отправившихся из Новоархангельска, много споспешествовали к успешному окончанию возложенного на меня поручения.

От Васильева включительно до нашей экспедиции все отряды голодовали, все были принимаемы туземцами более или менее враждебно; все, невзирая, что продолжали свои исследования всего сряду по несколько месяцев, стоили Компании сравнительно дороже того, во что обошлось наше путешествие. Причина ясна: те ходили, содержа себя покупкою провизии от туземцев; мы сами добывали пропитание, отыскивая места, коренным жителям мало известные; те ходили на проход; мы знали, что места, нами осмотренные, не останутся долее в безызвестности, и ласковым и вместе строгим в рассуждении себя обращением с туземцами успели внушить к себе их доверие и уважение, и всем этим обязаны добронравию и самоотвержению команды.

18 апреля показалась на Нулато первая утка из рода крохалей* [Утка из рола крохалей - по-видимому, длинноносый крохаль (Mergus serralor). - Ред.], 20-го прилетел первый гусь и был убит: плохая примета убить гуся-сторожка; не будет в тот год много птицы, да делать было нечего, гусь последовал на двухсуточный паек одному человеку. С 24-го началась повальная стрельба, и все остальные дни этого месяца мы были сыты. Лежа урочные часы дня и ночи в снежных засятках, наблюдая ежедневное прибывание птицы и смотря, с какою любовию каждое творение приветствовало весну, как часто приходило мне в голову, что куда бы это была веселая забава, если б на ней не основывалось наше пропитание. Стрелок я порядочный, но сколько раз удавалось пропускать утку или гуся, заглядевшись, как они играют в светлых водах Нулато или после утомительного перелета беспечно покоятся на прибрежье.

В ночь на 1 мая разлившийся Нулато прекратил броды, и с этих пор добыча наша нередко уносилась быстриною. С 5 мая полетели вереницы белых гусей и журавлей, но выступившая из берегов вода затопила притонные места, а птица, подстреленная на лету, большею частью падала на Квихпак, на милю загороженный торосами льда, выносимого из Нулато.

Наконец, 8 мая в 5 часов 20 минут пополудни, при тихом ветре от NО и +8,75° по Реомюру тронулся лед Квихпака. За первым треском на песчаных середках воздвиглись ледяные горы, во вторую минуту все было разрушено; льды опять громоздились и опять уничтожались - смерть величественно была попираема жизнию. На случай затопления берега и строений от напоров льда все промысла и пожитки наши были вынесены на крышу; байдара артели находилась в готовности принять нас; но лед пошел безостановочно, и к утру вода, возвысившаяся было первым напором льда, начала упадать; небесная синь отразилась местами в реке, берега заплавали, природа воскресла.

Двое суток несло густой лед безостановочно. Вечером 14 мая открылось свободное сообщение с противным берегом на туземных берестяных лодочках. Вода, нагоняемая льдами, пала и 17-го начала прибывать постепенно так называемая «коренная»; с нею понесло лес и хлам-богатство жителя приморья

Вечером 11-го огласили весну лягушки, и с тем вместе лежавшие до того глубокие снега в лесах исчезли как бы волшебством. На прогалинах и солнцепеках показалась зелень 26 апреля; 1 мая мы встречали щами из крапивы; к 7-му вырезались листочки на тальниках; 9-го развернулись почки ольховника; 14-го распустилась береза; с 15-го я начал собирать некоторые растения в цвете1 [Собранный мною травник бывший главным правителем колоний А. К. Этолин принял на себя труд передать директору Ботанического сада в Санкт-Петербурге, г-ну Фишеру], насекомых с 18-го, птиц - в свободные минуты, с начала нашего прибытия в Нулато.

Здесь следует небольшое объяснение: зоолог-препаратор г-н Вознесенский независимо от своих трудов на пользу императорской Академии наук, успел во многих из нас вдохнуть страсть к собиранию естественных предметов в стране, до того времени столь мало известной ученому свету. При отправлении экспедиции на север он сообщил мне первые начала оцепирования птиц и снабдил некоторыми необходимыми наставлениями для сбору насекомых и растений. Выполняя, по крайнему моему разумению, все обязанности, принятые мною добровольно по званию начальника, и неся всю тяжесть труда наряду с подчиненными, я не мог уделять времени столько, сколько бы следовало для составления коллекций страны, вполне заслуживающей внимания человека, посвятившего себя естественным наукам. Признаюсь, этому частью споспешествовало и мое невежество и весьма много недостаток способов для сбережения того, что приобретено. Так, все собранное мною неполно, несовершенно и разве может извиниться только тем, что заманчиво подает надежду к богатой жатве в крае, нами поверхностно осмотренном1 [Предметы зоологии, энтомологии и этнографии представлены в Российскую императорскую Академию наук].

27 мая в четвертом часу пополудни при нашедшей от ONO туче с дождем был первый гром. Термометр Реомюра показывал + 15,5°.

К 15 мая был отделан киль большой лодки и поставлены штевни, как следующее происшествие заставило совсем прекратить работы и по необходимости обратить к экспедиции человека, приставленного к ее постройке. Птица пролетела; мы принялись за промысел рыбы. Отправя двух человек на противную сторону для постановки сетей в устье реки Сундакакат, староста артели с моим толмачом поехали вечером осматривать поставленные в речке Нулато сети и, по обыкновению, с ружьями. Староста, находясь на корме и приметя утку, взвел курок на второй взвод, но скрасть не мог, и птица улетела; между тем течением повернуло лодочку в сторону; впопыхах, схватясь за весло, он позабыл отвести курок и как-то при приставаньи к сетям за него зацепился завязками бродовых торбасов, ружье выстрелило и раздробило Курочкину большой палец правой руки. Мне предстояло более труда успокоить оробевшего байдарщика, нежели подстреленного. Тунгус поступил в фельдшера, рану обсыпали pulvis stypticus* [Кровоостанавливающий порошок. - Ред.], и палец вложили в берестяной лубок; чрез два месяца остался один шрам; однако в первые дни мы опасались воспаления; трое суток не мог спать бедный Курочкин; со всем тем во вторую ночь, не желая невольным стенанием нарушать покой своих товарищей, больной подметил гулявшего близ берега бобра и успел его убить левой рукой.

С 16 мая начали спускаться к нашей артели с промыслами, и как это были туземцы реки Юннака, то мы обходились друг с другом, как старые знакомые; только трое из их соплеменников приезжали с Квихпака. Веселое это племя нас развлекало; песни и пляски продолжались всю ночь, а с зарей все спешили в обратный путь, сказывая, что торопятся встретить верховых жителей Юна, приходящих к реке, только чтоб запастись рыбою.

19 мая спущена на воду неводная лодка, вместо гвоздей шитая вересом. За неимением перки для верчения дыр, ухитрились сделать нечто подобное из сломанного бурава. К 26-му окончен невод, и для удовлетворения своего самолюбия должен прибавить, что эта работа произведена собственно мною. По рыболовству я оказался самым сведущим человеком в Нулато; наглядность этого производства приобрел я в службе на рыбном море Хвалынском. По причине высокой коренной воды, не имея возможности приступить к постановке запоров, с 28 мая мы постоянно в 20 тоней доставали от 20 до 30 сигов, то есть в редкую тоню две рыбы. Этого было бы весьма недостаточно для насыщения 12 человек, 10 собак и 5 щенков, но мы расходовали ветчину, сами убили четырех бобров, столько же купили у туземцев и временем приносили когда утку, когда и пару из расположившихся выводить детей на ближайших озерках.

Туземцам на своих легких берестяных лодочках было довольно удобно подыматься вверх по течению среди лесу и хламу, но у нас не ставало для того силы, и мы принуждены были дожидаться исполнения воды; к тому умеренные, но порывистые ветры из северо-восточной четверти, дувшие постоянно первые числа июня, были для нас противны. Заметя, что суточная прибыль воды на 3 июня уменьшилась, мы расположились отправиться в ночь с 4-го на 5-е.

Вместо Курочкина поступил к экспедиции из команды артели уроженец Калифорнии креол Никифор Талижук, знающий приморский язык и весьма способный понимать все туземные наречия. Мы удостоверились опытом, что собственно подарки туземец не считает ни во что: другое дело подарки после расторжек: тут он полагает, что выторговал вещь, которую получает впридачу. Чтоб не испортить будущности торговли заселения нашего в Нулато и самому примениться к ценности пушных промыслов в верховье Квихпака, я решился взять часть товаров собственно для покупки мехов.

Байдара была разбита на шесть весел по-баркасному; мне приходилось сидеть на корме; править веслом на большом течении тяжело, но недаром составилась пословица «Голь хитра на выдумки»: дверные крючья заменили рулевые, сковородные ручки согнулись в петли, и руль был навешен обыкновенный.

Груз состоял следующий: 21 пуд сухарей, то есть на три месяца, считая по пуду в месяц на человека, 1 пуд 30 фунтов сухарей для угощения туземцев и Татлека, взятого в этот поход толмачом; 30 фунтов ветчины, 13½ фунтов чаю, по 8 фунтов сахару на человека; 13 фунтов соли; 18 фунтов пороху и патронов, 1 винтовка, 2 дробовика, 2 фузеи, 6 пистолетов, 4 топора, 1 пальма, чемодан с астрономическими инструментами и палатка.

Собственно из товаров было взято: 20 фунтов табаку, 11 фунтов бисеру белого, красного и черного; 80 ниток бус стального цвету, 6 пар серег бронзовых; 24 пары серег с стеклянными под эмаль подвесками, 3 пары браслет медных, 2 пары железных, 4 гамзы якутских, 75 щелкушек, 40 колокольчиков, 6 гребней роговых, 4 огнива, 3 небольших зеркала; 4 ножа якутских, 9 ножей чищельных; 8 топориков алеутских, 400 игол; 22 перстня медных, 6 трубок оловянных, 517 штук цуклей, 10 пуговиц дутых, 20 пуговиц форменных морских.

28 мая/9июня 1843 года хронометр состоял позади среднего времени в Нулато на 1 час 10 минут 09,69 секунд. Суточный его уход был -0,85 секунды1 [Склонение компаса принято в сей поход 31° восточное. Не имея помощника, который верно пеленговал бы солнце во время моих обсерваций высоты, я занимался обоими наблюдениями один, но не представляю окончательных выводов, потому что не уверен в их точности].

4 июня. В 10 часов вечера, помолясь богу, мы простились с нашими нулатовскими сотоварищами. Куда мы пошли, сами не знали, но льстились надеждою, что достигнем хребта, отделяющего британские владения от наших. Я предполагал, что нам привелось разрешить гипотезу сира Мэкензи относительно истинного направления Большой Реки, протекающей к западу от Каменного Пояса. Не сомневаясь, что он точно слыхал о реке Квихпак и никак о Сушитнаке, впадающей в Кенайский залив* [В книге о своем путешествии, совершенном в 1789 г. по реке, впоследствии названной его именем, А. Мэкензи со слов индейцев сообщил о существовании Большой реки, берущей начало в северной Канаде на восточных склонах Скалистых гор и текущей далеко на запад, где она впадает в море. Мэкензи высказал предположение, что это Кукова река, как Д. Кук назвал Кенайский залив, в который впадает река Сушитнак. Сочинение А. Мэкензи, переведенное на о. Кадьяке В. Берхом и изданное в 1808 г. в Петербурге, было хорошо известно Л. А. Загоскину. Он справедливо отметил, что Большая река, о которой индейцы рассказывали Мэкензи, не что иное, как Квихпак (ныне Юкон). Через 20 лет после Загоскина, в 1863 г., вверх по Юкону до места нынешнего Доусона в Канаде поднялся И. С. Лукин, доказавший своим плаванием тождество Квихпака - Юкона и Большой реки Мэкензи и закрепивший тем самым приоритет в исследовании великой реки американского Северо-запада за русскими путешественниками. - Ред.], я здесь вначале должен признаться, что труды наши касательно этого вопроса пропали почти даром, потому что обзор Квихпака на протяжении 200 миль кверху от Нулато не может быть принят окончательно удовлетворительным.

5 июня. Малооблачно, до 7 часов вечера тихо, потом NNO свежий.

В 3 часа утра, найдя близ одного разлога не потопленную площадку, мы остановились для отдыха, пройдя от Нулато не более 4 миль. Течение вообще сильное, при выдавшихся утесистых мысках рвет, как говорится, с огня; один из таких мысов, на протяжении 50 или 60 сажен, мы огребали ровно 40 минут. Вскоре после остановки подплыли к нам три лодки торговцев с реки Юннака; от них к обеду мы поживились журавлем и еще не отвалили с места, как, сдав свои промысла в Нулато, они соединились с нами.

Палатка оказалась тесною для 8 человек, но главное, чтоб не быть беспокоиму от команды при записке журнала и производстве астрономических вычислений, я сшил себе в Нулато полог из крашенины, подобный тем, какие обыкновенно употребляются астраханскими рыбаками. Не замечая больших комаров во время ночи, мы поленились поставить свои палатки и за то заплатили бессонницею. Не сказать о комарах и москитах ни слова - значило бы умолчать об ощутительнейшем мучении, которое привелось нам испытать во время этого похода, мучении, к которому привыкаешь, как к необходимому злу, но не имеешь ни средств, ни воли от него освободиться.

Туземцы избавляются от докуки комаров, держа пред собою головню гнилого дерева. Из нас при начале пути некоторые надевали сетки из оставшегося от очков сита, но удушаемые жаром, вскоре бросили все предосторожности и притерпелись.

В четвертом часу, когда жар несколько опал, мы пустились далее. Быстриной при устье Илькутляля отбросило нас к левому берегу. Следуя вдоль него более мили, нечувствительно заехали в заводь, о которой только тогда догадались, когда увидели, что выход прегражден множеством каршей, замытых на косе, в межень выдавшейся почти на половину ширины реки. Ворочаться было далеко, попытались перетащиться по меляку, и усилия наши увенчались успехом. Вплоть к берегу, на песчаном мысу, от которого протягивается коса, стоял запор; туземец вынимал из него несколько рыб. На обходе запора нашел порывом свежий ветер от NNO; поспешили пристать к берегу, и от прибоя вытащили байдару на песок - это было к нашему счастью; при выгрузке заметили, что забыли ящик с ветчиною и солью. В ветчине заключался весь наш запас на крайний случай, без соли мы не могли обойтись; сосед-туземец согласился съездить за ними в Нулато.

Мы расположились было на ночлег, как пожаловали две женщины, жены посланного в Нулато. Одна из них привезла мою трубку, забытую зимою на жиле Кахляхлякакат; за такую честность я подарил нравившуюся ей копалку от трубки и две иглы. Приезжие занялись с Татлеком рассказами, я стал засыпать в своем пологу; вдруг необычайный крик на противной стороне заставил нас вскочить. Несмотря на свет северной ночи, по причине тени, отбрасываемой берегами, мы не могли разобрать, в чем дело; гости бросились в лодочки. Татлек выпросился им сопутствовать. Возвратясь поутру, он рассказал нам, что ехавшие с нами торговцы загнали оленя, который вздумал было переправиться на луговой берег.

6 июня. Малооблачно, NNO умеренный.

Дожидаясь забытой провизии, этот день провели на месте.

7 июня. Малооблачно, утро тихо; полдень NNO умеренный; вечер NО свежий.

Пользуясь тихим временем, мы отправились с 5 часов утра и начали тем, что вторично переправились на правую сторону, к временному летнику туземца, ездившего по нашему поручению в Нулато. Жители еще спали, но шум весел поднял всех на ноги. После .недолгих переговоров с Татлеком один из проезжающих вызвался провожать нас по Квихпаку, и это было тем для меня приятнее, что Татлек, не быв далее устья Юннака, не понимал и наречий верховых племен. На наш пай досталось фунтов 10 свежего мяса из добытого третьего дня оленя.

Держась правого берега, мы шли протоком между островов и в 5 часов пополудни достигли жила Уныльгачтхох. Жителей никого не было: одни уехали на луговую сторону на промысел ленных гусей, другие для ловли сигов и щук в озерах. Новый проводник сказывал, что от этого места мы долго не увидим туземных жил, и это обстоятельство побудило нас взять из здешних кормовых барабор несколько сухих провизии; взамен положена приличная плата. Познакомясь с туземными обычаями, я мог без опасения брать часть их запасов и в таком случае, если б и не имел, чем заплатить. Многие путешественники как наши, так и иностранные приписывают коренным жителям Северной Америки корыстолюбие, как врожденную страсть; это готов подтвердить и я, но только в тех племенах, которые чрез столкновение с европейцами познакомились с существительными-«богатство» и «нищета». Человек, руководимый природою, подозревает, но не пользуется своим «я». Пример делает много.

Полой водой затопило тальники, растущие на прибрежной лайде, и тем доставило покойное место для байдары, невзирая на засвежевший ветер от NО.

Чтоб как-нибудь легче звать нового проводника, команда назвала его Вторником, туземец скоро выучил свое имя. В ночь замечено, что прибыль воды остановилась.

8 июня. Облачно; просияние солнца; до 2 часов за полдень NО свежий, вечер тихо. По полуденной высоте солнца определена широта жила 64°53'23", долгота по хронометру 157°33'04" к западу от Гринвича.

К 6 часам пополудни стихло, и мы отвалили. Подойдя к утесу Уныльгача, быстротою течения опять были отброшены к левому берегу. Ширина реки в этом месте до полумили. Легко можно сообразить, сколько теряется места на таких перевалах при течении более 5 миль в час1 [Это в водополь; со всем тем и в межень есть много таких мест по Квихпаку на осмотренном нами протяжении, которые невозможно обойти на гребле], и потому не распространяюсь в доказательствах, что к показываемому мною переходу в тот день, в который случались перевалы, чтоб получить точное определение пройденного расстояния, можно безошибочно придать еще половину.

К устью Юннака Квихпак протекает от SO 36° довольно прямым плесом миль 12 длины и одной с четвертью ширины. Многие узкие, но длинные и лесистые островки, скрадывающие ширину реки, соединены между собою песчаными косами, обозначившимися по скате коренной воды. Мы ночевали на левом берегу, при летниках и кормовых бараборах жителей Нокхакат.

Ночью подъезжали к нашему стану три лодочки туземцев Цонагогхляхтен, которые, узнав, что в Нулато достаточно цуклей, отправились туда для сдачи вымененных промыслов.

Идя против течения, временем езды или хода невозможно и приблизительно определить пройденные расстояния. Избегая быстроты течения, лепишься вплоть к самому берегу, следуя за всеми его изгибами; сверх того, зачастую случается, что близ утесов и обрытых течением яров сажен 100 огребаешь долее, нежели милю, идя по заводи. Время перегреба от берега к берегу также следует исключить, и потому, замечая по компасу одни главные плеса реки, я кладу на каждом ночлеге, прямо на заранее составленную карту антретно пройденные расстояния, и сколько то допускает пешеходная опись, обрисовываю берега с означением окружных гор. Астрономические наблюдения дают мне возможность исправлять неизбежные ошибки такого рода описи.

9 июня. Облачно, просияние солнца; до 4 часов пополудни тихо; потом, после шквала, до полуночи SO умеренный. С 10 часов утра до 8 часов вечера гром в юго-восточной стороне.

Чтение перегребов столь же утомительно, как и на деле, но я принужден их показывать в руководство будущим последователям. Не век же брать проводников. Впрочем, и самое плавание советую совершать на байдарках, как на судах более легких и удобных к переноске. Итак, ныне мы начали путь перевалом на правую сторону и чрез небольшой проток пришли на знакомое жило Токхакат. Мужчины были в отлучке, женщины скудно пропитывались сеточной ловлей сигов. Проведя с полчаса на жиле, мы продолжали плавание то протоками, то рекою и в 4 часа пополудни, по нашедшему от SO шквалу с дождем, пристали к берегу и вытащили байдару для просушки.

К большому моему сожалению, я оставил термометр привинченным к дереву на жиле Уныльгачтхох. В ночь пало воды на 2 дюйма.

10 июня. Облачно, просияние солнца; до 4 часов пополудни маловетрие SO; потом, после крепкого шквала, NО свежий.

Дав несколько проветрить лавтаку, с полден мы пошли на гребле подле правого берега к утесу Иситля, фут до 150 высоты. Против него довольно обширным островом река разделена на два протока, каждый шириною не более 150 сажен. На юг от утеса к левому берегу прилегает подошвой одинокая сопка Нотагаш фут 600 высоты, составляющая крайнюю оконечность хребта, разделяющего воды рек Квихпака и Иннока, или Шильтонотно. У ее подошвы, при устье небольшой речки того же имени, находится туземное жило Ташошгон. Обогнув утес Иситля, мы ночевали на острове. Воды скатилось 15 дюймов. На небольшой выказавшейся песчаной косе ночью часовому удалось убить пару гусей. Татлек, ездивший на жило к родственникам за бисером, возвратился с одним стариком, от которого, сверх нескольких соболей, мы получили по юколе на брата.

11 июня. Утро малооблачно; тихо с полден; после шквала, до 5 часов, ONO умеренный; в ночь тихо.

От места ночлега мы шли близ 3 миль протоком шириною не более 75 сажен; на выходе из него Татлеку удалось убить гуляющего бобра, который, по существующему у туземцев обыкновению, что каждый зверь, добытый на чужих водах, принадлежит хозяину места, был подарен сопровождавшему нас старику, а от него перешел к нам. Перегребя к левому берегу и пройдя мили полторы, в полдень определил широту места 64°47'27', долготу по хронометру 157°02'53". При месте обсервации Квихпак протекает в одном русле с милю шириною. Переждав ветер, дувший до 5 часов вечера, мы еще подвинулись на 2½ мили по главному направлению к SO 48°.

Вторник отпросился на свое жило за бисером для переторжек с верховыми жителями. По его словам, оно находится на правой стороне Квихпака в вершине небольшой речки, вытекающей из озера, которое снабжает туземцев в довольном количестве рыбою. Байдару вытащили для просушки.

12 июня. Облачно; просияние солнца.

Будучи вынуждены провести двое суток на месте, тунгус и толмач, как умеющие ездить на туземных утлых судах, отправлены с сетками на оказавшуюся косу правой стороны. Я забыл упомянуть, что по весне для разъезда стрельцам, мы запаслись двойной берестяной лодочкой, которую для предохранения от частых починок обтянули сиучьим лавтаком; лодочку ведем на буксире. В 3 часа пополудни нашел внезапно жестокий шквал от NО с дождем и громом, палатки сорвало и обрытой пристани как не бывало: мы остались на крутом яре сажен 4 высоты. Нужно ли пояснять опасность таких шквалов на пути! В водополь берега приглубы, отрубисты; прибой разводит в минуту; не успеешь не только вытащить байдары, ниже спасти от подмочки пожитки - захлещет, а на местах, подобных тому, на котором случалось нам расположиться, без большой опасности не выбраться и людям.

13 июня. Облачно и просияние солнца; NNO свежий, с порывами. С восхода и до половины 5-го утра видны были два хорошо означенные побочные солнца.

И без отлучки проводника этот день привелось бы нам провести на месте. К обеду кое-как переехали стрельцы; привезли трех гусей, и утку, и две штуки рыбы, называемой туземцами чинтагноя. По особому расположению рта русские прозывают ее «под рылом рот». Рыба эта ловится по всему Квихпаку и Кускоквиму, вместе с сигами малого рода, круглый год, но никогда в большом количестве; мясо имеет белое, тело довольно овальное; хребтовое и плавательные перья красные, длиною до полутора фута и менее; образование головы подходит к стерляжьей, чешуя по всей рыбе мелкая; на вкус жидка, не жирна и не в уважении у туземцев.

14 июня. До полудня тихо, малооблачно; с 3 часов до 6 проливной дождь, в отдалении гром, SO умеренный; после тихо, облачно с просиянием солнца.

В половине 8-го утра возвратился Вторник с тремя товарищами; от них куплено два вяленых бобра и до 60 штук недосушенных сигов с порядочным запахом, но к такой пище мы давно привыкли. Покупка обошлась довольно дорого, потому что торговцы, исключая бисера и цуколь, ничего не брали.

Купу гор выше 2 000 футов, ту самую, которую Малахов видел на NNO по компасу от места своего возврата, туземцы называют Хольткхагеля. Она от нас на NO 62° в 25 или 30 милях. По другую сторону реки цепь обнаженных, островершинных гор, отстоящая от нас милях в 15 или 20, отделяет племя такаяксанцев от племени юннака-хотана, расселившегося по этим местам Квихпака. Ни те, ни другие хребта не переходят.

К 6 часам стихло. Пройдя с милю возле того же берега, перевалили к правому, ночевали, войдя в довольно узкий проток, обсыхающий пред рекоставом. Гора Нотагаш видна с места ночлега на NW 80°, в 7 милях.

(продолжение следует)