odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

ПУТЕШЕСТВИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ ЛЕЙТЕНАНТА ЛАВРЕНТИЯ ЗАГОСКИНА В РУССКОЙ АМЕРИКЕ в 1842-1844 г.г. (10)

ПЕРЕХОД ИЗ МИХАЙЛОВСКОГО РЕДУТА
НА РЕКУ КВИХПАК К НУЛАТОВСКОЙ АРТЕЛИ


В данной мне инструкции не было означено, каким образом я должен был производить свое путешествие зимою. В редуте я мог приобресть свору собак собственно для себя, как то делали до меня некоторые отрядные начальники; имел средства приготовить и несколько запасных провизии. Но, рассудя, что успех экспедиции наиболее зависит от примера начальника, я отстранил от себя всякое преимущество и удобство.

Правда, я имел сначала излишек белья, чаю, сахару и масла, взятых мною из Новоархангельска, но этот излишек помог мне впоследствии тем, что при подарках туземцам я не лишал своих людей определенных им единожды положений, и обносившимся делал как бы некоторые отличия различными подарками одежды и белья. Съестные припасы поступили в артель. Соображаясь с довольствием команды нулатовской артели, на время нашего туда перехода и пребывания я определил каждому по пуду сухарей в месяц; варю должны были приобретать охотой или покупкою провизии от туземцев. Из посуды у каждого из нас было по медной вылуженной кружке, обшитой кожею, и по деревянной ложке; якутские ножи в медной оправе заменяли и столовые приборы, и столярные инструменты, и кинжалы в случае неожиданной рукопашной схватки. Из общей посуды состояли при экспедиции медный чайник и медный котел, каждый в ¾ ведра вместительностью.

11 ноября мы получили чрез одного туземца уведомление из Уналаклика о выходе туда с Квихпака двух человек вверенной мне команды, долженствовавших служить проводниками; но полое море от Кикхтагука в глубину залива и бесснежье по тундре не дозволили переслать оттуда собак ранее 1 декабря; 2-е употреблено было на исправление нарт, 3-е - на укладку груза.

Езда на собаках в колониях Российско-Американской компании отлична от езды на них в Камчатке и других местах северной Сибири. До присылки, в 1836 году, нарочно собачника из Охотска в Михайловском редуте ездили по-туземному, припрягая собак к копыльям; с того времени введена настоящая езда припряжкою к потягу, по две в ряд* [Л. А. Загоскин справедливо отмечает, что бытующая на Аляске и в настоящее время собачья упряжка цугом восточносибирского типа появилась там благодаря русским. Упряжка цугом вытеснила ранее распространенную и менее совершенную для условий Аляски упряжку веерного типа. - Ред.]. Со всем тем и нынче, по малосильности собак в своре, возчик не сидит, но или помогает собакам, идя подле них в лямке, или толкает нарту сзади. В Сибири лучших собак приучают ходить передом, то есть идти по тому направлению, которое командою показывает возчик.

В Михайловском редуте при частых переменах команды собаки не имеют времени привыкнуть ни к одному человеку и неопытностью самих ездоков сбиваются с толку. Это обстоятельство заставляет управляющего редутом для долгих походов назначать одного лишнего человека, который показывает направление пути, идя в голове передней нарты. Видимо, что при таком порядке невозможно делать больших переходов.

Устройство нарт, употребляемых русскими в Михайловском редуте, во всем сходно с описанными адмиралом Врангелем в «Путешествии по Ледовитому морю»; они весьма удобны при перевозке большого груза по льду или гладко убитой тундре, но в лесах по бездорожью и рыхлому снегу самая многочисленность собак только увеличивает трудности: в извилинах между деревьями сила собак на длинном потяге теряется наполовину или, что случается чаще, развлекается в противные стороны. Если в таком месте попадется под один полоз необмятый куст или пенек, нарта опрокинута, транспорт останавливается, люди скопляются для подъема, и, путаясь в ветвях, и сами падают и ломают лапки. Все это привелось нам вынести на себе при жестоких морозах, которые захватили нас в переход из Уналаклика на Квихпак.

Ко времени похода команда экспедиции изменилась: денщик мой с сентября лежал без ног; Вертопрахов, вышедший из Нулато, оказался вовсе неспособным к трудам экспедиции; Глазунов по слабости здоровья также подавал мало надежды; управляющий нулатовской артелью писал и об оставшемся там калифорнском уроженце Акляюке, что и тот страдает ранами на ногах, не привычен к холоду, к ходьбе и не выгоден для корма; вместо первых двух вызвались охотниками из команды редута: сослуживец Баранова бодрый старик Лука Пахомов и тунгус Григорий Никитин, служивший стрелком в экспедиции г-на Козьмина при его описи Шантарских островов.

Дневники действий экспедиции в походах я оставляю в том виде, в каком они были записаны на местах ночлегов.

4 декабря. В 9 часов утра, помолясь богу, мы отправились в путь при 5 нартах и 27 собаках, из которых три взяты были до Уналаклика у туземцев на прокат; груза экспедиционного и для нулатовской артели состояло, сверх отправленного 30 ноября на двух нартах, близ 44 пудов, считая и несколько десятков юкол для корму собак. Выход наш был как бы на гулянье: погода приятная, самая ходовая, - 18° по Реомюру; солнце в полдень с небольшим 3° над горизонтом, конечно, не грело, но радовало своим светом; два побочных отражения, величаемые на святой Руси «ушами», обещали постоянство морозов. С средины бухты собаки стали поднимать порки и оглядываться в стороны; остановились осмотреться; опытные вскоре заметили табун оленей, рассыпанный по склонам прибрежных холмов; собаки завыли от нетерпения; олени всполошились, пошли в гору, подняли другие табуны и все пустились наутек. Ровно четверть часа мы смотрели на снежную пыль, взвеваемую удаляющимися табунами, и не могли дождаться хвоста. В начале четвертого часу, поднявшись на Паленый мыс, остановились для ночлега. Рассол и несвычка свор замедляли ход.

Развели огонь, вскипятили чайники, сварилась каша, и команда наверстывала за обед; мне, что называется, ничего не шло в душу и, вправду, я был полон новостью предпринимаемой жизни. Для отдыха мы скучились в полуразрушенной набитой снегом бараборе; спущенные с алыков собаки расположились между нас в промежутках; ночь прошла в их драке за тепленькие места и в поворотах каждого из нас с боку на бок – оно и не мудрено: иной отвык, другой еще не свыкся с настоящим своим положением.

5 декабря. Поутру - 17,5°, ввечеру - 20°; во весь день ясно, SW умеренный.

Мы оканчивали последние кружки чаю, как увидели четверых туземцев с нартою и пятью собаками. Они были посланы старшинами Кикхтагука к нам навстречу для помощи. Такая внимательность доказывает, что и туземцы предупредительны в услугах и помнят добро, когда видят ласковое с ними обращение. Старшинами на этом жиле считаются по роду: старуха Макыган, во святом крещении Мария, бывшая закройщицей при окипировании команды зимней одеждой, и по богатству и ловкости, Утуктак Феофан, служивший толмачом в экспедиции г-на Кашеварова.

Беглый обзор жила показывал, что нас ожидали как гостей почетных: прибрежные торосы сбиты, подъем углажен, кажим вытоплен, лавки, полы не только выметены, - вымыты, все жители в лучшей своей одежде. Подняв нарты на вешала, мы расположились в кажиме. Это строение 4-х сажен в квадрате и 3-х в вышину. Вскоре мы получили обыкновенные подарки, состоящие в толкуше, юколе, жире и ягодах.

Туземцы приготовлялись к потоплению в море пузырей, то есть к празднеству в честь морского духа. По переднему фасу кажима на моржовом ремне развешено было до сотни пузырей, вынутых из внутренности животных, добытых стрелкою, и раскрашенных различными фантастическими изображениями; по боковым сторонам кажима висели резной из дерева филин с человеческою головою, чайка из рода мартышек и две куропатки* [См. прим. к стр. 74. - Ред.]; посредством ниточек и умно придуманного механизма филин хлопал крыльями и ворочал головою; чайка, втыкаясь железным носком в пол, как бы ловила рыбу, куропатки, сходясь, целовались. Праздные туземцы во весь день не оставляли своих игрушек. Ввечеру для нашего развлечения плясали.

6 декабря. Поутру - 21,5°, ввечеру - 21°. Во весь день ясно; тихий SW.

С начала похода я положил правилом отправлять ежедневно краткую общественную молитву как для поддержания в команде духа благочестия и бодрости, так и для показания туземцам, что мало того, что мы исповедуем правую веру во имя сына божия, но чрез молитву имеем к нему доступ и получаем от него все требуемое во благо.

Нынешний день, если б и не был так дорог сердцу каждого русского, то всячески мы были бы принуждены провести его в бездействии: с непривычки всех нас разломало, притом, не желая ослабить операций редута отделением для экспедиции собак, собственно к нему принадлежащих, я расположился достать 10 штук покупкою от туземцев, которые никогда скоро и легкомысленно не заключают своих торгов. Помолясь богу, для царского дня палили из всех бывших при нас пистолетов, только не на воздух, а в цель, и стариков угощали чаем с сухарями; остальное время провели в различных играх, тянулись на палке, поднимали двумя пальцами топор, кидали с руки в цель стрелку и приводили в движение развешанные фигуры; вечер заключился, как и вчера, пляскою.

7 декабря. Поутру - 16,75°, N0 тихий; ввечеру - 14°, W тихий; во весь день малооблачно; в ночь по временам мелкий снег.

Усиленные четырьмя вчера купленными собаками, мы на рысях перешли по недавно ставшему льду к островкам, находящимся невдалеке от мыса Ныгвыльнук; старик-туземец, проживающий противу них на материке, находился в отсутствии; нам не хотелось отгребать его зимник и потому для ночлега расположились в летнике. По условию с его женой, которую я видел в Кикхтагуке, взяли в двух ишкатах, плетеных из травы корзинах, до трех пудов мороженой вахни для себя и для собак.

8 декабря. Поутру - 14°, пасмурно, мелкий снег, ONO умеренный; с полудня до вечера NW тихий; в ночь - 4,5°; маловетрие между N и О.

От островков до реки Ныгвыльнук тундрой несравненно прямее; следа не было; но староста при транспорте уверял, что хорошо знает местность; пошли. Надев в первый раз в жизни лыжи, я осторожно ступал по кочковатой почве, едва закрытой снегом; опасение, чтоб не упасть, выбило из головы предосторожность справиться о направлении пути с компасом, по которому мне было известно положение реки Ныгвыльнук; мелкий снег лепил глаза, в 10 саженях былинка казалась кустом, отлогая лощина - озером, спуск с холма - гладким местом - и все эти обманчивости исчезали только вплоть у носа; так мы шли с лишком, час. От непривычки юксы1 [Юксами называется ремень, которым лыжи привязываются к ногам, или, правильнее, ременная обойма, в которую вставляется ступня] лыжи резали мне пальцы до нестерпимости; я решился отдать их на нарту; к тому подходило и время дать вздышку собакам. Остановились, кто за прошку [нюхательный табак], кто за трубку; вдруг ветер повернул с противного румба; я вспомнил о компасе, глядь, мы идем в глубину материка, почти по перпендикуляру от настоящего пути; подозвал старосту; тот, почесав затылок, сознался, что сам давно смекал, что мы идем неладно, да ведает, что перехода через реку не минуем и по ней выйдем к приморью. К устью речки я взял румб на запад, но вскоре прояснило, и мы пошли по настоящему направлению.

От речки Ныгвыльнук к Толстому мысу море покрыто было льдом, но дойти до мыса засветло мы не успели, почему и остановились для ночлега на открытой лайде, при устье небольшого горного потока. Туземцы всем таким ручьям дают общее название «квык», то есть речка, поток, ручей.

9 декабря. К рассвету термометр поднялся на - 0,5°. Крепкий восточный ветер, поднявшийся с полночи, к 8 часам утра превратился в пургу: понесло и сверху и снизу, закрутило - и в четверть часа огнище, нарты, собаки превратились в снежные сугробы. В течение дня промокшие до костей от внутреннего испарения и тающего сверху снега, мы спасались в кустах прилежащей пади, осматривая по временам друг друга, чтоб кто, заснув, не замерз. С закатом солнца метель начала утихать; в 7 часов вечера проглянула луна, в 10-м разложили огни, отгребли собак и нарты и, обсушившись, провели ночь спокойно.

10 декабря. Поутру - 1,5°; ввечеру - 4,5°, О тихий, облачно. Лед от нашего стана к Толстому мысу и далее взломало и отнесло в море; подъем из пади на тундру и спуск к морю по другую сторону мыса заняли у нас много времени; на протяжении почти мили следовало прорубать просеку для нарт, среди частого кустарника, окаймляющего берега горного ручья, извивающегося в глубине пади, которою мы спускались; в течение зимы кустарники замётываются снегом, и тогда спуск бывает легок.

Вчера мы роздали собакам последнюю юколу. Не надеясь добраться в один день с грузом до Уналаклика, - только что погода начала стихать, - послали туда за подкреплением. У второй пади, называемой русскими Турпанова барабора, встретясь с двумя нартами, ехавшими к нам навстречу, расположились для ночлега. Горная речка, изливающаяся в этом месте в море, имеет свою вершину милях в 20 в приморском хребте. Берега ее, обросшие ельником, считаются притонными местами для ловли оленей петлями.

11 декабря. Поутру - 5°, О тихий, облачно; ввечеру - 10°, N свежий.

Путь под утесами был крайне утомителен: мы попали во время прилива и принуждены были жаться по краю лайды, загроможденной огромными льдинами, выдвинутыми на берег октябрьскими полными водами; в двух местах обсыпи утесов, скатясь к самому морю, заставили нас отпрягать собак и нарты перетаскивать на руках.

В уналакликской артели нашли все благополучно и в исправности; сверх жилой избы, основанной в поездку мою сюда в августе, староста поставил пристройку в 2½ сажени в квадрате, составляющую кухню, и сарай для собак из тына 3½ сажени длины и 2½ ширины.

12 и 13-го числа исправляли собачью сбрую и много пострадавшие нарты; 14-го сортировали собак; выключая четырех, за старостию негодных к дальнему походу, для полного комплекта на 6 нарт, считая по 7 собак на нарту, недоставало полной своры. Здешние туземцы выручили нас, подаря трех и согласясь дать остальных на прокат, за что с моей стороны были вознаграждены соответственно услуге. Со всем тем я вынужденным нашелся заметить некоторым из них, чтоб они не перекупали пушных промыслов у тех торговцев, которые нарочно выходят с Квихпака для торговли с нашей артелью.

15 декабря. Поутру - 22,5°, NW тихий; ввечеру - 25,5°, N0 тихий; ясно.

Увязывали нарты к походу.

Груз на шести нартах состоял следующий: товаров и припасов для нулатовской артели - 4 пуда 25 фунтов; клади экспедиции: товаров - 5 пудов 6 фунтов, патронов в медной фляге - 1 пуд 22 фунта, байдарные лавтаки - 2 пуда 10 фунтов, жиру белужьего для освещения - 30 фунтов, палатка - 1 пуд 17 фунтов, чемодан с астрономическими инструментами - 37 фунтов, ящик с книгами и общим бельем - 1 пуд 5 фунтов, два походных медных чайника - 25 фунтов, два медных кубика - 24 фунта, две винтовки - 20 фунтов, двенадцать пистолетов - 1 пуд 8 фунтов, семь фузей - 1 пуд 16 фунтов, два дробовика собственных - 15 фунтов, грешневых круп и рису - 2 пуда, сухарей для шести человек экспедиции - 3 пуда, сухарей для четырех человек редутской команды - 4 пуда, спальные парки и запасная одежда команды экспедиции - 7 пудов, редутской команды – 3 пуда, товаров и припасов у транспортного старосты - 30 фунтов, чаю и сахару у всех нас - 24 фунта, юколы для собак - 24 пуда 30 фунтов, всего - 67 пудов 5 фунтов, то есть с лишком по 11 пудов на нарту.

Из Новоархангельска отпущено было к экспедиции одна винтовка девятикаморная и две тульской работы простые; первую по сложности и тяжести я был вынужден оставить в редуте и вместо нее купил на свой счет английскую у сменившегося управляющего; одна из тульских была оставлена мною там же по причине оказавшейся раковины. Фузеи, которыми снабжены были мои люди, не казались мне благонадежными, что вскоре и оправдалось на деле: из семи штук при экспедиции я удержал всего две, и то ради проформы; для стрельбы птиц мы наиболее употребляли купленные мною для себя два английские капсюльные дробовика. Не стану описывать, сколь такое оружие удобно для путешественника, в особенности пешеходного: вымокшее, полное воды, не осекается, укладисто и надежно. Гудзонбайская компания для потребности канадских промышленников - Voyageurs привозит особого калибра дробовики, годные для стрельбы зверя и птиц; таким дробовиком я был обязан просвещенной любезности г-на Фреймана, который в качестве агента Российско-Американской компании сопутствовал в 1841 г. сиру Джоржу Симеону в обзоре его всех английских гудзонских факторий.

При туземной тактике, основанной на действии врасплох, ружья не в состоянии принести надлежащей защиты; в самой вещи какую пользу можно ожидать от фузей с кремнем, двух аршин с лишком длины, при 30-градусном морозе или в небольшом кажиме, набитом народом; в особенности приняв в рассуждение, что с холода металл принимает на себя влажность дотоле, пока не сравняется температурой с окружающим его воздухом. Сами туземцы сознаются, что нисколько не боятся наших ружей, потому что за них можно схватиться; это, впрочем, они и сделали при вырезании нашей артели в Икогмюте в 1839 году.

Напротив, пистолеты, заряжаемые обыкновенно картечью, весьма им не нравятся; должно присовокупить, что пистолеты, которыми снабжена была экспедиция, и которые отпускаются служителям Компании на время походов, весьма неудобны: во-первых, с кремнями, во-вторых, тяжелы, каждый 4 фунта, наконец, рогаты, иначе не умею выразиться о крючьях, которые привинчиваются к ложе для затыкания за пояс, что на деле никогда не употребляется. Моих английских карманных пистолетов туземцы наиболее боялись, потому что, находясь всегда в тепле, они не отпачивали [не отпотевали] и были всегда наготове.

Хайковая юкола, заготовляемая в Уналаклике, весит 1¾ фунта, такая же юкола, приготовленная в Нулато и редуте Колмакова, не тянет и фунта: морская рыба, стремясь против течения к верховью рек, худеет, лощает, как выражаются в колониях.

Я нарочно означаю здесь все подробности груза, для того чтоб каждому можно было судить о трудности и неудобствах таких походов. С лишком треть всего груза составлял корм собак, почти три с половиною пуда оружие, около седьмой части одежда; только по моему настоянию люди редутской команды взяли по пуду сухарей, до того каждый человек брал сухарями и пирогами по два пуда с половиною, из которых наполовину забиралось для шняг-приятелей.
16 декабря. Поутру - 24,5°, NO умеренный, облачно; ввечеру - 7°, ONO умеренный; с 4 часов пополудни во всю ночь снег.

При собирании собак никак не могли отыскать одной - после нашли ее зарезанную волком. Пока ходили на жило и уладили дело с одним из туземцев, время подошло к 11 часам.

Оставя Уналаклик, до ночлега по главнейшему направлению к востоку мы прошли близ 10 миль, но если сличать все изгибы реки, которою мы шли, то пройденное расстояние можно считать в 15 миль. От устья реки в 5 милях находятся так называемые верхние тони, на которые ездят служители Компании по проходе рыбы чрез устье. До них мы шли бодро по гладкому льду, но далее принуждены были навязать лапки.

Лес по берегам реки начинается милях в полуторах от устья, сначала ольховым и таловым кустарниками, потом заменяется строевою елью. Со всем тем лес от берегов реки внутрь материка простирается не более как на 200 или 300 сажен, далее тундры. Яры правого нагорного берега от 200 до 300 футов высоты подходят к самой реке в ее изгибах; южный приморский хребет тянется почти в параллель реки в расстоянии 6 или 7 миль от левого берега. Уналаклик, или на языке инкиликов улукагмют Ццыцека, в иных коленах не шире 20, в других более 75 сажен.

Еще до расположения нашего на ночлег пошел снег, но палатку ставить не хотелось, мы ее берегли для лета, и так поужинав с внутренним удовольствием, что получаем легкую ходовую погоду, расположились, где кому приглянулось.

17 декабря. Поутру - 5,5°; ввечеру - 5°; ONO умеренный с порывами; облачно, до полудня снег, в ночь проглядывали звезды.

Близ 4 часов за полночь нас так завалило снегом, что часовой нашелся принужденным отгрести старосту; тот разбудил команду, чтоб отгрести нарты и меня. Услыша шум, я проснулся и, полагая, что время собираться в путь, спросил кружку чаю.

- До света еще далеко, - отвечал староста, - да кажись, батюшка, пригожее было бы воротиться.

- Что так? - спросил я, вскоча на ноги, и удивился, увидя, что снегу напало почти на два фута.

- Да весь корм, кормилец, выведем в один конец, - продолжал староста, - а из Нулатова не на чем будет выгнать собачонок, вишь как засыпало; пока снега не окрепнут, замаит нас грешных этот путь.

По карте, составленной Малаховым, от Уналаклика до выхода на Квихпак означено по прямому расстоянию 100 миль, да оттуда до Нулато 30 миль, то есть всего 227 верст* [Мили, как указывает выше Л. А. Загоскин, всюду морские, равные 1852 м. - Ред.]. Я послушался бывалого человека и решился воротиться. Но впоследствии, пройдя и определя настоящее протяжение переноса, увидел, что этот снег не помешал бы нашему ходу и никто бы из нас не вынес тех трудностей, которые привелось испытать при морозах свыше замерзания ртути; следовало только подняться на тундру. Впрочем, обратясь с утра назад и для облегчения нарт оставя юколу, по глубокости выпавшего снега мы в день не могли добраться до нашей артели и провели ночь у верхних тоней.

Tags: Загоскин, РАК
Subscribe

  • Комарский острог...

    Комарский (Кумарский острог) был первым относительно долговременным укрепленным поселением русских землепроходцев на Амуре. Впервые р. Комара…

  • Из твиттера Евгения Радченко...

    Всем теплого утра. У нас -45 pic.twitter.com/Nu2r31ZJVa— Колыма-Гулаг (@drsfoto) December 3, 2020

  • Вулкан. 1922 г.

    Из альбома М.П. Вольского.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments