October 17th, 2020

ПЕРВАЯ КАМЧАТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ...

1727 г. апреля 21. – Рапорт Академической конторы в Адмиралтейств-коллегию о зачислении геодезиста М. С. Гвоздева в команду А. Ф. Шестакова

В Государственную адмиралтейскую колегию из Академической канторы
репорт

Сего апреля 15 дня по ея и.в. указу из Адмиралтейской колегии велено в Сибирскую губернию для отправления выбрать во Академии геодезиста, которой бы в бытность на море и в протчих местах учинил описание и на которых островах будут основательную ланткарту, и с принадлежащими к тому инструменты прислать в Колегию 1.
И по оному ея и.в. указу по удостоинству Академии профессора Фархварсона, учителя Алфимова выбран геодезист Михайло Гвоздев, которой с принадлежащими к помянутому делу инструменты в Государственную адмиралтейскую колегию посылается при сем репорте.

Послушный слуга Иван Наргушкин.

Канцелярист Иван Бекетов.

Помета: Записав, отдать к отпуску, а об отсылке учинить по указу. 1727 апреля 24 дня.

ЦГАВМФ, ф. 212, oп. 10, д. 8, л. 66. Подлинник.
nos

Призрачная Колыма: первые автобусы в Магадане

В далеком 1930 году, когда уже была построена Восточно-Эвенская (Нагаевская) культурная база, и когда Магадан только начал расти вглубь появились первые автобусы, которые возили комсомольцев на стройку. Снимок нашел в Магаданском областном краеведческом музее.

Призрачная Колыма: Первые автобусы. Фото из архива Магадаснского музея
Автобус "Магадан - Нагаево". Начало 1930-х гг.

Призрачная Колыма
Часть 1 - Призрачная Колыма: Заброшенная военная часть на Дукче.
Часть 2 - Призрачная Колыма: аэродром посёлка Ола.
Часть 3 - Призрачная Колыма: Ольский краеведческий музей
Часть 4 - Призрачная Колыма: Железные дороги Магадана – мост, который построил зек.

Часть 5 - Призрачная Колыма: Железные дороги Магадана – «Станция Уптар

Ис. Гольдберг. Блатные рассказы. Гордость

Гордость
1.
Шел я по братскому тракту сельским этапом. Везли меня в ссылку для удобства начальства совместно с уголовными. Сельский этап -- учреждение простое, бесхитростное: нацепит сотский бляху на себя, прихватит, больше для видимости, а не для устрашения, берданку, ввалится с арестантами в сани к недельщику и поклевывает себе носом до следующего станка. А там опять то же самое. А если недельщики где заспорят, то и заночуешь в пахучей, густым жаром дышащей избе, где-нибудь на тулупе, постланном сверх соломы, по которой шуршат и суетятся тараканы.
Спутники мои были разные: один высокий, молодой, молчаливый, другой низенький, притом еще хромой, истрепанный летами, говорун и балагур.
Зима стояла крепкая, ядреная. Снегу на тракту было много и в его белой, веселой пушистости беспомощно и обреченно ныряли розвальни, в которых неудобно и беспокойно сидели мы трое. Ямщик, он же десятский, хозяйственно одетый и обутый, приловчился как-то боком на передке саней и терпеливо почмокивал на задерганную маленькую лошадку.
Collapse )

Из твиттера Евгения Радченко...