April 22nd, 2020

Анадырский острог при приказчиках Семене Дежневе и Курбате Иванове

1655/56 (1641) г. — Отписка служилого человека Артемья Осипова в Якутскую приказную избу о посылке в Якутск с р. Анадырь соболиной казны и совместной службе на р. Анадыре Юрия Селиверстова и Семена Дежнева.

|л. 63| Государя, царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии стольнику и воеводе Ивану Павловичю Акинфиеву, дьяку Осипу Степанову охочей служилой человек Ортюга Осипов челом бьет.

Оставлен яз на Анадыре реке по государеву указу и по наказной памете за печятью охочего служилого человека Юрия Селиверстова на государеве службе с охочими служилыми, промышлеными людьми у государевы казны и аманатов. А он, Юрье, з государевою казною с Анадыря пошел в Якутцкой острог с костью моржевым зубом, что он, Юрье, явил государю в казну прибыль великую 50 пуд кости моржевого зубу. А ту мы кость с ним, Юрьем, у моря промышляли все вместе. И ту он, Юрье, казну явленую всю исполнили да и упровадил служилыми людьми с-ыноземцы на оленях на Ковыму реку. А ныне нас охочих служилых людей на Анадыре мало от него, Юрья, осталось, только 15 человек, а иные охочие служилые люди от моря не бывали, на море занесло и вести про них нет. Да он же, Юрье, написал мне в памете аманатов своево погрому. А его, Юрьевы, аманаты отпущены к морю и не бывали с охочими же служилыми людьми. А службу государеву служил он, Юрье, с Семеном Дежневым заодно, и аманаты все вместе. Да и к морю аманатов с свету оне, Юрье и Семен, послали к морю, а особных аманатов у него, Юрья, на Анадыре не осталось, у меня, Ортюги, опроче общих аманатов и ясак государю с них емлют вместе. Да взяли государева ясаку служилой человек Семен Дежнев да яз, Ортюга, с аманата Чехчоя на [360] нынешной 164-й год соболя в коске с хвостом. /л. 64/ Да и послан тот соболь [с] служилым человеком Федотком Ветошкою в Якутцкой острог в съезжую избу.

На л. 63 об. отметка о подаче отписки: 165-го году июня в 15 день подал отписку служилой человек Жданко Власов.

ф. Якутская приказная изба, ст. № 624 лл. 63-64.
орлан

Эвенский календарь.

Не имея собственной письменности, эвены придумали своеобразный календарь, основой которого стало тело человека. День летнего солнцестояния считался одновременно началом года и началом лета. Счет месяцев велся от пальцев правой руки поднимаясь к голове, а потом спускаясь по левой руке обратно вниз. Месяцы назывались по частям тела: поднимающееся плечо, поднимающийся локоть, поднимающееся запястье, макушка «хэе», опускающееся плечо и так далее. Напоминаю, что у эвенов шесть времен года, а не четыре, как у нас.

Collapse )

Валерий Шелегов. Оймяконский меридиан. (3)

... Колька подгреб мой чуб ребром ладони.
-Блажишь? Откуда в тебе э-это? Вроде лоб обычный…Х-ха-лодный.
-Сам не знаю, - честно сознался.
Толя Табаков за рулем работает в глубоких кожаных тапочках на меху. Этот, пижон по жизни, за Колькиной крепкой спиной жил в общагах беззаботно. Кукса и жрать сварит и заначку на черный день всегда имеет. Табак любил одеться с иголочки, галстук под костюмчик. Бабенку нашел себе в Индигирском продснабе, товароведом работает. Это она ему такие теплые тапочки, глубокие как калоши, у сапожника на заказ шила.
Полик кабины застлан войлоком, поверх которого тонкий линолеум. Снизу не тянет, все щели законопачены.
Толя и Колька Кукса в свитерах, под которыми китайское байковое белье. Хвалились женами, одеваясь в бане. Белье из Индигирского продснаба. Даже на складах экспедиции таких комплектов нет. На ногах у Кольки простые валенки. Свои бахилы Толя Табаков держит сухими - засунутыми за «радикулит». В такой одёжке долго на морозе не побегаешь за зверем. В собачьих унтах тоже не побежишь, тяжелые резиновые подошвы костью от мороза стучат.
Collapse )