January 13th, 2020

Золотая Колыма. Исаак Гехтман. (5)

У ПОЛЮСА ХОЛОДА

— Простите, нам лучше повернуть влево, сейчас начнутся взрывы, — вежливо, отводя меня в сторону, сказал Эйдлин.
Трудно представить себе человека более городского облика и склада, чем старший инженер северного горного управления Дальстроя Марк Абрамович Эйдлин. Большой выпуклый лоб, роговые очки, пальто московского образца, повязанное сверху воротника пуховым шарфом, шапка польского бобра и галоши. Типичный облик приват-доцента столичного вуза, выходящего после окончания очередной лекции к трамваю.
Марк Абрамович — один из немногих людей на Колыме, отправляющихся в тайгу в галстуке и галошах. Рано утром он никогда не забывает аккуратно выбриться, сбрызнуться одеколоном и вымыть руки пахучим душистым мылом «Красный мак». И сейчас только огромные варежки из шкуры нерпы нарушают «городской стиль» инженера. Они сразу напоминают, что мы находимся не в Москве, а в долине реки Хаттынах, на левом берегу Колымы, в нескольких сотнях километров от Оймекона, куда, по последним наблюдениям метеостанций Дальнего Востока, перенесен полюс холода с Верхоянска.
Collapse )

Но пасаран! Владимир Теняев

На мой взгляд, самое ужасное, что может случиться с самолётом, это пожар. Хуже просто некуда! При пожаре счёт идёт на секунды, и, порой, от лётчиков уже ничего не зависит. Если повезло, лётный состав не растерялся и всё сделал грамотно, а очереди системы пожаротушения сработали вовремя, как и куда надо, и ещё хватило времени произвести посадку, то можно считать, что экипаж родился заново! Для этого расписаны все необходимые действия, предусмотрены различные тренажёрные упражнения и вводные задачи... Впрочем, пожар на воздушном судне рассматривать не буду. Продолжу «терзать» многострадальную ориентировку... Так вот, для того, чтобы восстановить потерянную ориентировку, невозможно предписать в деталях каждую конкретную ситуацию, кроме самых общих рекомендаций. Лучше её не терять! Как у пионеров: «Будем делать хорошо и не будем плохо!»
Слова комэски о том, что ориентировку, так или иначе, теряют все и практически в каждом полёте, поначалу воспринял, как некую крамолу, злостный поклёп, признак непрофессионализма и подрыв сложившихся устоев самолётовождения и воздушной навигации. В 60-80-е годы обязательно составлялся анализ нарушения правил полётов и потери ориентировки по подразделениям. Это сводилось в анализ по управлениям ГА, а самые вопиющие случаи позже, в конце календарного года, скомпоновывались в виде приказов и пояснительных записок по всему Министерству ГА. Все подобные нарушения правил полётов имели такую особенность, что для малой авиации это называлось именно потерей ориентировки, а для большой – уклонением от воздушных трасс.
Collapse )