January 16th, 2019

Наставление, или память, данная Хабарову из Якутска, при отправке его на Амур, в Марте 1649 г.

1649 г. не ранее мрта 6. — Наставление, или память, данная Хабарову из Якутска, при отправке его на Амур, в Марте 1649 г.

7157 году, Марта 6 дня, бил челом Государю Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу Всея Руссии старой опытовщик Ерофейко Павлов Хабаров, а в челобитье своем сказал: в прошлых де годех по государеву указу посыланы были на Государеву службу на Лавкая, да на батогу, при, стольнике и воеводе, при Петри Петровиче Головине, Письменный Голова Еналей Бахтеяров, да с ним служилых людей семьдесять человек, и они де до тех Князцов недошли, а ходили де по Витиму, а не но Алекме, прямыя дороги не знали; а давано де было из Государевы Казны Государево денежное и хлебное жалованье, и порох, и свинец, и пищали; и Государь бы его Ерофейка пожаловал: велел с ним охочим служилым и промышленным людям иттить, которые похотят, без Государева жалованья, а он де им, на 150 человек, на ссуду станет давать хлеб и всякие запасы, и суды, и судовыя снасти, или сколько может прибрать; а будет де Государевым счастием, под Государеву Царскую высокую руку приведут Лавкая и Ботогу, или иных каких захребетных неясачных людей, и Государю де в ясашном сборе будет прибыль большая. И по Государеву Цареву и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Руссии Указу, Воевода Дмитрий Андреевичь Францбеков, да дьяк Осип Степанов, велели ему Ерофейку итти, и с ним охочим служилым и промышленным людям 150 чел., или сколько может прибрать, которые похотят, без Государева жалованья, итти по Алекме и по Тугирю рекам и подъволок Шильской и на Шилку, на Государевых непослушников, которые Государю непослушны и непокорны, и ясаку с [94] себя и с улусных людей не платят, на Лавкая и на Батогу и на улусных их людей, и на иных захребетных неясачных же людей, для Государева Царева и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Руссии для ясачнаго сбору, и для прииму новых землиц; и дорогою итти бережно, сторожливо, и на станех ставиться с караулом, чтоб пришед иноземцы над ними какова дурна не учинили; и дошед Алекмою рекою и по Тугирю реке до волоку, или до Шилки, домышляючи Государю, где пригоже острог поставить, и укрепить велеть тот острожек всякими крепостьми накрепко, чтоб в том острожке будучи для Государева ясачнаго сбору, от приходу немирных неясачных людей безстрашно и без боязни; и ходить ему Ерофейку, с охочими служилыми и с промышленными людьми, которые с них будут, из того острожку в походы на Лавкая и на Батогу, и на иных неясачных захребетных людей, которые к Государскому Величеству непослушны и непокорны, и говорити им, чтоб оне были под Государевою Царевою и Великаго Князя Алексея Михайловича Всея Руссии высокою рукою, в вечном ясачном холопстве, на веки неотступны, и ясак бы они Лавкай и Батога, с себя и своих улусных людей давали, а с тех непослушников неясашных людей Лавкая и Батоги и его улусных людей, и иных неясачных захребетных людей имать соболей, выбирая из Тунгусских ясачных иноземцов знающих людей добрых, сколько человек пригоже, чтоб кто знал, и выпровожати и указывати Руским ратным людям не на ясачныя места, где кто живет по кочевьям.
Read more...Collapse )
Tags:

Колымская повесть. Олефир С. (20)

КАЛАКАЛ

Однажды я читал, как в затерянном среди джунглей племени дикарей тамошний вождь поприветствовал путешественников на чистейшем украинском языке. Представляете! Барабаны, ожерелья из черепов, перья и вдруг… «Здоровэньки булы!»
Нечто подобное случилось со мною у реки Омолон, куда мы подкочевали в начале августа. Давно известно, что в этих краях встречается снежный человек, бродит самый крупный в мире медведь, между ушами которого может сидеть взрослый мужик, а геологи щеголяют в свитерах из шерсти мамонта. И еще: Толик сказал, что в трех часах от нашей стоянки кочует бригада оленеводов, в которой большинство пастухов коряки. Это такие же пастухи, как и у нас, только у них все по-другому. Они считают за большой грех ездить верхом на оленях, приносят жертвы огню, воде, сопкам, а умерших не закапывают в землю, а сжигают на специальных кострах вместе с нартами, оленями, ножами и ружьями. И вообще, почти все они настоящие язычники, верят в чертей и добрых духов — куда нашим! В этой бригаде живут старые знакомые бабы Маммы: бабушка Мэлгынковав, бабушка Хутык и дед Хэччо. Она вчера разговаривала с ними по рации, рассказала про меня и, если я хочу, могу заглянуть к ним в гости.
Я помог бабе Мамме поставить ярангу, нарубил дров и, не дождавшись обеда, ушел искать корякское стойбище.
Вдоль Омолона пробита широкая тропа. Там, где почва мягче, она чуть ли не в колено глубиной, словно здесь прошел одноколесный трактор. Такие тропы прокладывают только очень крупные звери.
Поэтому я шел как можно осторожнее, опасаясь влететь прямо в лапы медведю-великану. Правда, пастухи утверждали, что эти звери до того громадны и неуклюжи, что не могут бегать, а только ходят, да и то очень медленно. Оно как будто и не плохо, но кто знает, правда ли это? Может те, кто видел, как бегают медведи-великаны, уже не могут рассказать об этом?
Кроме того, у меня таилась надежда увидеть снежного человека. Места здесь глухие, тихие. Дичи сколько угодно. Где ему еще жить?
Read more...Collapse )
Tags: