January 6th, 2019

И. КОЗЫРЕВСКИЙ И ЕГО «МИССИОНЕРСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ»

49. Прошение монаха Козыревского Анне Иоанновне, март 1730 г.

Всепресветлейшая державнейшая великая государыня императрица Анна Иоанновна самодержица всеросийская.

В прошлом 1715 году до монашества моего, нижайшаго богомольца вашего, по многократном прошении бедных и безпомошных людей, которые сначала на Камчатке, так же и на море проведыванием Апонского государства и новых земель и морских островов и всяких народов вкупе со мною нижайшим служили блаженныя и вечно достойныя памяти его величеству Петру Великому Первому, императору и самодержцу всеросийскому, и в той службе пользу и прибыток вновь государственному интересу учинили, в том числе и иные и преж Камчатки в других местах служили ж, которые службы и о посылке моей из Тобольска в посланную партию с якуцким казачьим головою Шестаковым 1 для показания вышеписанных островов и протчего без жалованныя дачи, того ради и протчего и других нужд прошения прибыл в Москву и о том и о протчем, как в святейшем Синоде, так и в правительствующем Сенате объявлено. И оные люди за старостьми и болезньми и ранами от службы отставлены. На Камчатке реке поставил я, нижайший, на свободном месте вновь молитвенный дом, часовню во имя пресвятыя богородицы и при той часовне для пребывания оных людей построил и кельи своим коштом и положил в казну вашего императорского величества пожитку своего 31 сорок, 20 соболей, 100 лисиц красных, одну лисицу бурую, 12 бобров камчатских, одного кошлока в такую силу, чтоб пожалован был из казны вашего императорского величества [134] книгами, колоколами, сосудами церковными и протчими церковными требами во оную пустыню и быть церкве во имя Успения пресвятыя богородицы. И оные мои положеные в казну пожитки вывезены с Камчатки в Якуцк и в Якуцку грацкими жительми ценены, и по оценке на три тысячи рублев без малого числа кроме попков, и оные соболи и лисицы до прибытия моего с Камчатки отосланы из Якуцка в 720 году в Тобольск с якуцким сыном боярским Семеном Харитоновым с товарищи с распискою в губернскую канцелярию, а бобры и кошлок с якуцким же сыном боярским Иваном Шангиным с товарищи с распискою ж в иркуцкую провинцию для отдачи в китайской отпуск. И за оные мои положенные в казну пожитки ничего во оную пустыню не прислано, в чем имеетца в такой дальной стороне и в диком народе самая крайняя нужда, понеже из оных камчадальских народов, смотря на нашу христианскую веру и на рачение в строении божия дому, желают многие воспринять нашу христианскую веру греческого исповедывания, но токмо и в священниках тамо имеетца нужда, понеже на Камчатке и на Большой реках в трех острогах и во оной пустыне только один священник, переходя чрез долгое время, исправляет потребы с самою нуждою, и затем многие православные християне, мирские и монахи, без покаяния помирают 2. И не токмо на Камчатке, но в других местах на Анадыре и на Колыме и по другим поморским рекам служилые и других чинов люди без покаяния ж умирают, понеже в тамошные края из Якуцка посылаютца священник ради исповеди и крещения младенцов и венчания и погребения умерших и других христианских нужд прошедчи годов пять и больши, и оные места обходит года в два и в три и паки возвращяетца в Якуцк.
Read more...Collapse )

Колымская повесть. Олефир С. (15)

ЧАЯЧЬИ ДЕТИ

Сегодня на рассвете я возвращался с рыбалки, и наткнулся на затаившегося среди кочек олененка. Недавно здесь паслось наше стадо, и, почему он остался без присмотра, — пастухи объясняли по-разному. Может, важенка покинула его навсегда, а может, покормила и, пока олененок здесь спит, ушла пастись. Бывает, как сказал Толик, молодая важенка так увлечется, что вспомнит об олененке только на второй день. Все равно, по мнению Толика, лучше этого олененка сейчас забить. Он и так слабый, может пропасть без пользы. Следом за стадом всегда идут лисицы, рыси, росомахи. Да и медведи не откажутся от молодого олененка.

Я запротестовал и заявил, что буду сторожить олененка, пока не прибежит важенка. Развел неподалеку от его утайки костер, вскипятил в котелке чай и принялся ждать. Скоро на огонек завернул дед Кямиевча. Он выпил две кружки чая, и вдруг ни с того ни сего заявил, что самая трудная работа из всех — пасти оленей:

— Только те, кто пасет оленей, занимаются работой, остальные пасти оленей не хотят, по поселку бегаю, потому что все они лодыри.

Я возмутился:

— Вы это серьезно? Мы вот здесь с вами сидим, чай пьем. Тепло, уютно. А ведь для того, чтобы сделать вот этот чайник, сталевар при двух тысячах градусов сталь плавит. Пот из него ручьями течет, от расплавленного металла брызги во все стороны, вот такой толщины одежда на нем за одну смену начисто сгорает. А вы говорите — лодыри!

— А я и говорю, — невозмутимо утверждает дед Кямиевча. — Самая трудная из все работа — пасти оленей и делать чайники. — И здесь же, чтобы подсластить пилюлю, добавляет. — Рыбу тоже трудно ловить. Ты сегодня молодец — много поймал. А остальные лодыри…
Read more...Collapse )
Tags: