May 21st, 2016

лорре
  • humus

Аборигены Сахалина на снимках Бронислава Осиповича Пилсудского. Часть 8


Collapse )

Продолжение медвежьего праздника с удушением черных собак, именно в них должен был временно перейти дух медведя
Продолжение медвежьего праздника с удушением черных собак, именно в них должен был временно перейти дух медведя

Collapse )

Донесение С.И. Яновского в Главное правление РАК об обмене аманатами с колошами...

Донесение С.И. Яновского в Главное правление РАК об обмене аманатами с колошами для предотвращения новых нападений с их стороны и установления с туземцами более дружеских отношений

16 апреля 1819 г.

С тех пор, как колоши убили наших двух человек, мы всегда находились как бы в блокаде, всегда подвергались опасности, дабы опять кто-либо не был жертвою их варварства. Они всегда нас караулили: около крепости, в лесу и везде, где только посылались наши люди в работу, всегда нада было ходить везде с ружьями. Летом даже не смели вытти из крепости без оружий. Каждый почти человек, шедший за водой или в огород, подвергал жизнь свою опасности. Чтоб отвратить сие, мне кажется, не оставалось иного средства, как или итти к их крепости разорить оную. Однем словом, нада было их привести в страх, а сего нельзя было сделать без кровопролития с той и другой стороны. Другое средство было – с ними примириться. Нельзя уже было воротить потери, и потому, отложив мщение, нада было крепостию и человеколюбием показать им разницу, чем мы от них отличаемся, и то, что варварство не составляет благополучия людей. В бытность г-на капитан-лейтенанта Леонтия Андреяновича Гагемейстера сдесь он сказывал неоднократно колошам, что, буде они захотят примириться, то бы привезли двух аманат из рода кокоантанов. Тогда им простится преступление, но чтоб они поклялись вперед никогда никому из наших не причинять ни малейших обид. По некотором времени они на сие согласились, только чтобы и от нас им дать двух же аманат, и я нашел за нужное решиться на ето по следующим причинам: естьли они дадут двух мальчиков из ближайшей родни главнаго тоена, следовательно, можно будет надеяться, что и наши у них будут в безопасности. Мы имеем прибольшую нужду в колошинских толмачах, должны все переговоры вести теперь чрез колошенок же, живущих у руских, которые преданы своим, переводят не то, что должно, а притом колошам пересказывают все, что у нас делается, в чем уже не один раз случилось увериться. Сие может отвратиться, когда наши аманаты выучатся по-колошенски. Колоши, отдавши в залог своих аманат, оставят свои варварские умыслы и будут больше ездить для торговли с рускими, больше будут привозить товаров. Итак, по сим главным причинам я решился отдать им двух наших мальчиков из креол.
17-го числа декабря приежали колоши из кокоатанскаго рода в трех батах до 50 человек мущин. По многим переговорам с пребольшою церемонией мы разменялись аманатами с главным их тоеном Цоутоком. Он отдал родных своих племянников, который клялся со своею командою жить до смерти дружески с рускими и во всем друг другу помогать. С етих пор начали колоши к нам больше ездить и больше привозить товаров, и иногда привозят с собою наших аманат сюда, до сих пор обходятся с нами хорошо. Что будет вперед, но все-таки большой доверенности иметь нельзя, потому что не имеют случая вредить. Наших аманат колоши возили к себе на показ в Купинова, наконец, приехали опять к нам просить, чтоб разменяться аманатами, а они нам дадут двух девок.
Я никак не хотел на сие согласиться, но наши мальчики очень просились, чтоб их выкупить и один занемог вередом. Итак, 11-го числа апреля также с прибольшою церемониею разменялись и от них взяли двух девчонок из ближайшей тоенской родни. Оные и теперь у нас содержутся. Как у сдешних народов более всего страсть к пляскам, то и наших мальчиков они выучили плясать по-своему лучше, чем сами пляшут. Теперь они понимают, но очень мало их разговор. Я хочу однаго отдать учить старику – колоше, которой живет у нас.

"Великий океан". Из романа И.Кратта...(49)

Глава шестая

Капитан-лейтенант Гагемейстер прибыл в Ново-Архангельск в начале ноября. Корабль
«Суворов» стоял уже здесь больше месяца, успел выгрузить товары и сдать их на компанейские
склады. Командир судна лейтенант Понафидин по распоряжению Баранова готовился к
приемке мехов для продажи их в Кантоне.
Сейчас распоряжаюсь здесь я, сударь,несколько резко сказал Гагемейстер, выслушав
Понафидина.Где господин главный правитель?
Трудный переход из Росса, беспрестанные дожди, хмурая гавань Ново-Архангельска, а
главное, предстоящая встреча с Барановым, которого капитан-лейтенант всегда побаивался,
расстроили его, и он не мог сдержаться даже перед благодушным командиром «Суворова».
На Озерном редуте, господин капитан-лейтенант,поспешно отрапортовал
Понафидин.На Горячих ключах. Там дом для больных достраивает.
Пригласить сюда немедля!
Горячие ключи находились милях в двадцати от Ново-Архангельска, возле того мертвого
озера, на берегах которого когда-то путешествовал Павел. За черным бездонным водоемом
находились серные источники с такой горячей водой, что пар распространялся по всей
узкой долине. Здесь Баранов приказал заложить небольшой редут, обнести его палисадом,
поселил четырех зверобоев. Серная вода помогала изгонять ломоту в костях, простуду. Сам
правитель ездил не раз лечить поясницу и ноги. Здесь же он решил поставить настоящий
дом-больницу, собирался выписать лекаря.
Узнав о прибытии Гагемейстера, он в тот же день вернулся в Ново-Архангельск. Он уже
знал от Понафидина, что командир «Кутузова» едет с особыми полномочиями, может быть
такими, какие когда-то были даны Резанову. Но сравнивая Гагемейстера с покойным
камергером, правитель усмехнулся. Резанов умный и государственный человек, а недавний
лейтенант, пожалуй, только и силен в арифметике да в навигационных приборах.
Однако он встретил его приветливо. И само собой вышло так, что Гагемейстер,
собиравшийся принять Баранова на корабле, сам приехал к нему во дворец и, досадуя на
себя, не сумел даже точно высказаться о цели своего приезда.
Добро пожаловать, Леонтий Андреянович! сказал Баранов, разглядывая старого
знакомца из-под нависших, совсем белых бровей.Почитай, все десять годов не видались?..
Серафима! негромко окликнул он через дверь домоправительницу.Свари нам пуншу!
И капитан-лейтенант, почти не пивший спиртного, тоже не мог отказаться. Он мог в
любую минуту предъявить бумагу главного правления, смять, уничтожить старика. Для этого
надо было только сделать ревизию. Но даже заявить о ней у него сейчас не поворачиваются
язык.
Collapse )

В.С. Корякин ВОЙНА В АРКТИКЕ 1941—1945 (5)

Глава 3.
СОЮЗНЫЕ КОНВОИ PQ 1941—1942 ГОДОВ (продолжение)


"...1 июля конвой PQ-17 был обнаружен дальним разведчиком ФВ-200, о чем известили Адмиралтейства. Практически одновременно немецкие подлодки установили контакт с конвоем в шестидесяти милях восточнее острова Ян-Майен. Они следили за конвоем практически непрерывно, на что охрана конвоя отвечала время от времени глубинными бомбами. На следующий день караван подвергся первой и безуспешной атаке двумя торпедоносцами Хе-115. Один из них был сбит зенитным огнем и совершил вынужденную посадку на воду. На глазах изумленных англичан второй «приводнился» рядом и принял на борт аварийный экипаж. 4 июля одиночный торпедоносец добился попадания в один из транспортов, который пришлось затопить. На нем погибли три моряка, а остальные перешли на спасатель «Замалек». В это время конвой PQ-17 находился на меридиане немецкой авиабазы «Банак» в расстоянии всего 300 миль, и в дальнейшем плавании к востоку должен был от нее удаляться.

Дальнейшие события по рейсовому донесению капитана советского танкера «Азербайджан» В.Н. Изотова развивались следующим образом: «В 2 ч. 50 мин. на судно №81 (транспорт «Кристофер Ньюпорт». — В.К.) были сброшены бомбы, был виден и слышен небольшой взрыв в районе спардека. Судно вышло из колонны и встало лагом. Видно было, как команда спускала шлюпки. Когда мы проходили мимо, были видны следы разрушения… в районе спасательного бота, которого на месте и не было, было повреждено левое крыло мостика. Никакого пожара, крена или заметного погружения судна в воду не было, судно стояло как невредимое, но команда спешно покидала судно, садясь на шлюпки. Оставленное судно долго было видно в таком же положении, как оно шло раньше в караване… Считаю, судно было брошено совершенно здоровое. С командора и судов эскорта не было никаких запросов на оставляемое судно, о степени серьезности его повреждения и возможности продолжения следования дальше. Команда пересела на спасательное судно («Замалек». — В.К.). В 3 часа к месту оставленного судна по распоряжению командора пошла подлодка № 615, шедшая в конвое, а в 3 ч. 20 мин. был слышен сильный взрыв, очевидно, лодка взорвала судно. Судно было брошено в широте 75º 40’ сев. и долготе 19° 51' вост.» (Конвои, с 247—248).
Collapse )