odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Продажа Аляски...(3).

ZXcI6QNG0pc

3. Передача Русской Америки Соединенным Штатам...(а)

Как это часто случается, наиболее заинтересованные лица узнают о событиях, которые их прямо касаются, последними. С начала апреля 1867 г. газеты всего мира оживленно обсуждали телеграфные сообщения о сенсационной продаже Русской Америки. 7(19) апреля министр финансов М. Х. Рейтерн сделал представление царю о посылке комиссара (уполномоченного) для передачи российских владений в Америке Соединенным Штатам и сразу же получил на это «высочайшее соизволение», а лишь затем, по-видимому, вспомнил, что надо известить о продаже руководство Российско-американской компании. Во всяком случае, на следующий день министр направил ГП РАК официальное извещение о продаже Русской Америки, рекомендовал «созвать общее собрание акционеров» и предложить ему «дать правлению или особо избранным лицам полномочие, необходимое для принятия приготовительных мер к приведению выполнения означенного трактата».
Наконец, 10(22) апреля барон Ф. П. Врангель запросил разрешение сообщить «нынче» главному правителю Русской Америки Д. П. Максутову о продаже колоний по трансатлантическому телеграфу и получил от М. Х. Рейтерна соответствующую официальную санкцию: «По соглашению с министерством иностранных дел разрешаю в. пр-ву уведомить Главного правителя российско-американских колоний о заключении с Соединенными Штатами трактата об уступке им колоний».

Соответственно общее собрание акционеров РАК, созванное 21 апреля (3 мая) 1867 г., выделило пять человек, «которые должны составить вновь избранное правление и сверх вышеизложенных обязанностей продолжать ведение текущих дел компании»{1471}. В числе этих уполномоченных были тайный советник барон Ф. П. Врангель, генерал-майор Э. И. Тилло, почетный гражданин Н. И. Любавин, вице-адмирал М. Д. Тебеньков и коллежский асессор Н.Н. Анциферов{1472}.

Между тем события развивались столь стремительно, что бюрократическая машина царского самодержавия не всегда могла за ними поспеть. Впрочем, предприимчивые калифорнийцы не ожидали формальной передачи Русской Америки Соединенным Штатам, а торопились приступить к немедленному освоению своих будущих владений, чтобы успеть нажиться на спекуляциях землей и имуществом во владениях РАК.

«Как только в Сан-Франциско стало известно о договоре, — сообщал Э. А. Стекль А.М. Горчакову, — внимание американских спекулянтов обратилось к эксплуатации проданной территории»{1473}. 15 мая 1867 г. государственный департамент получил две телеграммы. Одну — из Нью-Йорка от Стекля о том, что Александр II ратифицировал договор о продаже Аляски, а вторую — из Сан-Франциско от сенатора Дж. Коннесса и одного из крупнейших коммерсантов этого города Бена Холледея о намерении калифорнийцев отправить в Ситху пароход с различными товарами и о возможности сделать это до официальной передачи территории правительству США{1474}.

Соответственно У. Сьюард попросил Э. А. Стекля послать местным властям в Русской Америке инструкции, «которые позволили бы дать положительный ответ» на обращение калифорнийцев{1475}. Принимая во внимание, что договор был уже ратифицирован, и учитывая интересы самих жителей русских владений в Америке, посланник решил взять на себя ответственность и направить через российского консула в Сан-Франциско Клинковстрёма предписание Д. П. Максутову о свободном доступе в Ново-Архангельск американских судов и товаров. Во избежание недоразумений Стекль в беседе со Сьюардом оговорил, что допуск в русские порты разрешается только для «американских судов, груженных американскими [458] товарами и отправляющихся из портов Соединенных Штатов с таможенными сертификатами, должным образом заверенными русским консулом». Об этих условиях Стекль сообщил телеграммой на Ситху, а Сьюард — в Сан-Франциско{1476}.

Поясняя свои действия в письме В. И. Вестману, Э. А. Стекль высказывал мнение, что России необходимо или произвести значительные расходы по снабжению колоний в Америке, или открыть их порты для свободной торговли. «Этот последний метод нам больше всего подходит. Соответственно, — сообщал Стекль, — я не колеблясь удовлетворил просьбу г-на Сьюарда»{1477}. Остается добавить, что Александр II одобрил все то, что было сделано Стеклем для открытия портов Русской Америки{1478}.

После ратификации 3(15) мая трактата об уступке Русской Америки А.М. Горчаков сообщил М. Х. Рейтерну, что «меры, необходимые к исполнению договора, до министерства иностранных дел более не относятся и что высочайшее указание относительно этих мер должно быть испрошено» министром финансов. Вслед за этим М. Х. Рейтерн поручил управляющему своей канцелярией Д. Кобеко и вице-директору департамента мануфактур и торговли Ермакову вместе с уполномоченным от РАК «сообразить, по каким именно предметам и какие меры следует принять по случаю уступки Северо-Американских колоний». Вместе с тем министр финансов связался с Н. К. Краббе по поводу выделения представителя морского министерства «в помянутое совещание» и назначения «одного из комиссаров, которым на основании трактата должна быть поручена сдача колоний»{1479}. В соответствии с этой просьбой Н. К. Краббе выделил управляющего канцелярией действительного статского советника М. Пещурова и капитана 2-го ранга А. Пещурова{1480}.

Что касается назначения специального правительственного комиссара для передачи Русской Америки Соединенным Штатам, [459] то, «признавая необходимым», чтобы уполномоченный «отправился в путь безотлагательно», М. Х. Рейтерн просил Н. К. Краббе как можно скорее уведомить его о назначенном для этой цели лице, «дабы я мог дать ему средства ознакомиться здесь с положением дела Русской Американской компании и принять участие в составлении проекта инструкции, которой он будет снабжен»{1481}.

Как видно из помет Н. К. Краббе на оригинале письма министра финансов, выбор пал на командира броненосного фрегата «Минин» капитана 2-го ранга А.А. Пещурова. 15(27) мая об этом было доложено Александру II, и на следующий день Н. К. Краббе сообщал М. Х. Рейтерну о необходимости выделения средств для поездки правительственного комиссара в Америку. «Что же касается до личности г-на Пещурова, — сообщал Н. К. Краббе в специальной приписке, — то позволю себе рекомендовать его как отличного, способного и вполне благонадежного офицера»{1482}.

Комитет, состоявший из представителей от двух министерств (морского и финансов) и уполномоченных от РАК, заседал с 1(13) мая по 2(14) июня 1867 г. и представил две записки: о мерах по приведению в исполнение договора об уступке колоний; о средствах вознаграждения Российско-американской компании.

Население Русской Америки, «кроме туземцев», разделялось на две категории: лиц на службе компании и работавших по контракту, подлежавших вывозу в Россию: колониальных граждан и креолов. Кроме того, в колониях проживали еще 4276 православных алеутов. В целом крещеное население Русской Америки оценивалось в 12 тыс. человек, из которых русских было не более 800 человек{1483}.

Расходы по вывозу русских с семействами (812 человек) определяли в 617 тыс. руб. РАК также соглашалась взять на себя издержки по вывозу тех лиц, «которые окончат срок своей службы в нынешнем году и должны быть вывезены за счет компании» (39 400 руб.). [460]

Что касается «колониальных граждан» и креолов, то «стоимость их вывоза не может быть определена». Как считал комитет, «всего удобнее переселить их в Приамурский край с сохранением им пожизненно теперешних их прав и предоставлением других льгот и пособий по усмотрению правительства. Мера эта представляется выгодной потому, что она соответствовала бы видам правительства о заселении Приамурского края, уменьшила бы значительные издержки по переселению и добавила бы этому новому краю работников, привыкших к тамошнему климату». Желающих покинуть Русскую Америку обрусевших алеутов, «издавна принявших православие», рекомендовалось переселить на Командорские или Курильские острова{1484}.

Направляемому в Русскую Америку уполномоченному поручалось «наблюдать, чтобы колонии были обеспечены всеми потребностями по день сдачи каждой отдельной местности американскому правительству», «содействовать скорейшему вывозу русских из колоний», а также «защищать интересы, имущество и права собственности находящихся в колониях русских подданных»{1485}.

Между тем посланник Соединенных Штатов в С.-Петербурге К. Клей обратился к уполномоченным РАК «с предложением о продаже Калифорнийской меховой компании всего в совокупности... компанейского движимого имущества, как то товаров, припасов и судов». Опасаясь, что в случае продажи судов и припасов чрезвычайно возрастут издержки по вывозу служащих компании (суда и продовольствие в Калифорнии и Виктории стоили значительно дороже), уполномоченные РАК не решились «приступить к переговорам с генералом Клеем о цене и способах уступки колониального движимого имущества» и запросили на этот счет мнение М. Х. Рейтерна{1486}.

Министр финансов не усмотрел препятствий к переговорам «о цене и способах уступки Калифорнийской меховой компании колониального движимого имущества» с условием, «чтобы комиссару предоставлено было право оставлять за счет правительства» всякую собственность РАК и особенно продовольственные запасы, «необходимые для обеспечения населения», и кругосветные суда для вывоза жителей{1487}.

Учитывая состоявшийся в Вашингтоне обмен ратификационными грамотами и сообщение Э. А. Стекля о том, что «американское правительство ожидает прибытия нашего комиссара, для чего уже и приготовлены в Сан-Франциско суда», М. Х. Рейтерн [461] представил 13(25) июня записку, в которой рекомендовал принять следующие меры:

1) В качестве комиссара от правительства России «ныне же направить в Америку» капитана 2-го ранга А.А. Пещурова.

2) Уполномочить его «действовать в колониях на основаниях, подробно изложенных в прилагаемом проекте предписания».

3) Выделить для него соответственно уведомлению Н. К. Краббе «сверх внутреннего содержания по чину» подъемных 450 червонцев, путевых 650 червонцев, суточных на год 1080 ф. ст., разъездных 2500 руб. и 3 тыс. руб., на представительство.

4) Предложить руководству РАК «дать Главному правителю колоний предписание об исполнении всех требований капитана 2-го ранга Пещурова».

5) «На расходы по приведению в исполнение трактата» предусматривалось открытие Э. А. Стеклю кредита в 100 тыс. долл. {1488}

Получив царскую санкцию, М. Х. Рейтерн известил Н. К. Краббе и приступил к практическому осуществлению принятых решений. 19 июня (1 июля) 1867 г. министерство финансов сообщило об открытии Э. А. Стеклю в банкирском доме «Шепелер и К°» в Нью-Йорке кредита в 100 тыс. долл. и выписке первых векселей на имя А.А. Пещурова{1489}. Инструкция, данная Рейтерном Пещурову, учитывала предварительные результаты работы упоминавшегося комитета. «По получении настоящего предписания» капитан II ранга должен был отправиться в Вашингтон, явиться к Стеклю, с его помощью установить контакт с комиссаром, назначенным американским правительством, и договориться «о порядке действий, времени и постепенности передачи отделов колоний и самих зданий без стеснения русского населения в колониях и Российско-американской компании»{1490}. [462]

Русские подданные, желавшие покинуть колонии, отправлялись «в Россию на компанейских или зафрахтованных компанией кораблях». Что касается «военных чинов», то их надлежало «в самом непродолжительном времени отправить на компанейском корабле в Приморскую область Восточной Сибири». Дома, построенные в колониях частными лицами или подаренные им компанией, должны были составить собственность этих лиц. «Как вообще компанейское имущество воздвигалось по мере надобности, единственно для удовлетворения потребностей компании, так что число жилых зданий соответствовало числу жителей, а компанейские магазины — количеству вмещающихся в них товаров и запасов, то имеете Вы, — указывал М. Х. Рейтерн, — войти с комиссаром американского правительства в соглашение относительно последовательного порядка и времени передачи строений, так чтобы сроки этой передачи были назначены без стеснения служащих в колониях лиц, населения и компании»{1491}.

Наконец, в случае возникновения «каких-либо недоразумений» с американским комиссаром А.А. Пещурову следовало «испрашивать... разрешение посланника в Вашингтоне». Министр финансов обещал также сообщить в дальнейшем «окончательное решение правительства по всем вопросам по приведению в исполнение трактата об уступке колоний, реализации компанейского имущества и прекращении действия компании» через специально командируемое в колонии лицо.

Наряду с правительственным комиссаром в Америку был направлен еще один специальный представитель — капитан 2-го ранга Ф. Ф. Коскуль, который должен был представлять интересы Российско-американской [463] компании. Руководство РАК снабдило его специальными инструкциями, поручив вести переговоры в Сан-Франциско с «дирекцией Калифорнийской меховой компании» об уступке ей своего имущества, а затем вместе с главным правителем Русской Америки принять меры для вывоза и снабжения компанейских служащих и продажи оставшихся товаров. Коскуль должен был разъяснить, «какие именно из принадлежащих компании зданий... подлежат передаче правительству Соединенных Штатов», и предложить ему приобрести имеющуюся там мебель, а также «машины, приспособления и разные необходимые инструменты»{1492}.

От посланника США в С.-Петербурге К. Клея было получено рекомендательное письмо г-ну Секоле для переговоров «относительно продажи Калифорнийской меховой компании всего того имущества», которое не будет нужно для приведения в исполнение договора с США. «Продажа имущества должна быть произведена не иначе, как на наличные деньги или же на краткосрочные векселя (от 3 до 6 месяцев)». В случае неудачи Ф. Ф. Коскулю поручалось «продать компанейское имущество и товары тем способом», какой он признает наиболее выгодным.

Окончательную ясность с инструкцией М. Х. Рейтерна А.А. Пещурову вносит уже первое донесение правительственного уполномоченного из Вашингтона от 3(15) августа 1867 г. «Во исполнение предписания в. пр-ва № 2172 (ясно, что «предписание» было известно комиссару. — Н. Б.) имею честь донести, — сообщал А.А. Пещуров, — что я прибыл в Нью-Йорк 12-го июля (это исключает возможность того, что «предписание» было подписано 17(29) июля! — Я. Б.). Но за отсутствием из Вашингтона государственного секретаря Соединенных Штатов и генерала Руссо, комиссара со стороны федерального правительства, не мог быть представлен здешнему правительству ранее конца прошлого месяца.

По предъявлению чрезвычайному посланнику и полномочному министру нашему в Вашингтоне инструкций, данных мне в. пр-вом, тайный советник Стекль нашел полезным сделать из них извлечение всего того, что касалось собственно передачи колоний американскому правительству, и с некоторыми к нему дополнениями составил по соглашению с государственным секретарем правила, которыми я должен руководствоваться при формальной сдаче колоний. Господин посланник сообщил мне, что он посылает в. пр-ву копию этих дополнительных инструкций, равно как перевод их на английский язык и копию с инструкций, данных федеральным правительством генералу Руссо. Из этих документов в. пр-во изволите усмотреть, что вопросы, подлежавшие решению в Вашингтоне, разрешены [464] в нашу пользу, и надо надеяться, что условия раздела между недвижимым имуществом, подлежащим передаче американскому правительству и остающимся в пользу частных лиц, дадут возможность Российско-американской компании реализовать ее собственность без стеснения и потерь.

Дома, занимаемые причтами и принадлежащею к ним землей, остаются собственностью русской церкви. Кроме того, господин Сьюард лично рекомендовал генералу Руссо оказать возможное содействие к лучшему устройству церковной собственности.

Американское правительство не встречает препятствий к тому, чтобы нашим комиссаром была совершена формальная передача лишь Ситхи и Кадиака, и о сдаче отделов колоний местной администрацией генералу Руссо предоставлено войти со мной в соглашение на месте.

Так как Российско-американская компания до настоящего времени не открыла никакого кредита своему уполномоченному капитану 2 ранга Коскулю, то я просил тайного советника Стекля отпустить мне двадцать пять тысяч долларов как на удовлетворение содержанием колониального духовенства, так и на расходы по отправленного в Россию гарнизона и выкуп марок, находящихся на руках солдат, ежели ко времени прибытия комиссара в колонии уполномоченный компании не получит достаточных для того денежных средств.

Что касается до Ситхинского гарнизона, то, полагая, что американские войска будут в Ново-Архангельске около половины октября, его, вероятно, можно будет отправить из Ситхи в ноябре месяце. Мне кажется, было бы полезно поэтому теперь же сообщить генерал-губернатору Восточной Сибири, что Ситхинский гарнизон прибудет в Новгородскую гавань Приморской области в конце текущего года, дабы еще до закрытия навигации могли быть сделаны из Николаевска-на-Амуре необходимые распоряжения к помещению и продовольствию этих людей. Генерал Руссо отправляется в Сан-Франциско на пароходе 9(21) августа. Капитан 2 ранга Коскуль и я будем следовать в Калифорнию на том же судне, и генерал Руссо имеет приказание перевести нас из Сан-Франциско в Ситху на американском военном судне, которое будет там для него приготовлено»{1493}. Текст приводимого здесь донесения позволяет снять все сомнения по поводу инструкций и действий комиссаров обоих правительств. Находит объяснение текстуальная близость их инструкций: они составлялись «по соглашению» Стекля со Сьюардом. Соответственно 13 августа 1867 г. У. Сьюард переслал инструкции Л. Х. Руссо Э. А. Стеклю, а последний в тот же день направил государственному [465] секретарю свои предписания А.А. Пещурову{1494}. Обоим комиссарам поручалось выполнить возложенное на них поручение в самом благожелательном духе, и У. Сьюард выражал, в частности, надежду, что сношения правительственных комиссаров будут «дружественными, учтивыми и откровенными»{1495}.

Когда А.А. Пещуров и Ф. Ф. Коскуль уже находились в Америке и в Вашингтоне завершалась выработка процедуры передачи Русской Америки Соединенным Штатам, в С.-Петербурге разразился межведомственный конфликт, грозивший поставить под сомнение всю предшествующую работу. Дело в том, что М. Х. Рейтерн, получив в мае 1867 г. санкцию на принятие мер по практическому исполнению договора, действовал вместе с Н. К. Краббе и уполномоченными РАК вполне самостоятельно. Срочность отправки в США правительственного уполномоченного не позволила ему своевременно информировать А.М. Горчакова о всех предпринятых им решениях, и лишь 20 июля (1 августа) «управляющий министерством финансов» направил канцлеру бумаги, подготовленные комитетом для обсуждения мер «к приведению в исполнение трактата об уступке русских колоний в Америке»{1496}.

Раздраженный А.М. Горчаков счел нужным заявить, что, поскольку «все дела, касавшиеся Российско-американской компании, были всегда обсуждаемы и решаемы» с участием МИД, он не может не сожалеть, что «в настоящем случае в вышеозначенный комитет не был приглашен депутат от этого министерства, тем более, что цель комитета состояла в обсуждении мер о приведении в исполнение международного акта»{1497}. Канцлер отмечал также, что МИД не нашел возможным согласиться с сущностью некоторых «предположений [466]
означенного комитета», и прилагал записку, подготовленную в Азиатском департаменте.

В этом документе был подвергнут детальному анализу сам формальный статус РАК и сделан вывод, что никакого юридического продления ее полномочий в середине 60-х годов не состоялось, а компания продолжала действовать на основании старого устава 1844 г. Возражал МИД и против вывоза из колоний служащих РАК за счет правительства, а в целом интересы компании и правительства не рассматривались А.М. Горчаковым как идентичные; деятельность комиссара «должна быть исключительно правительственная», и в случае недоразумений ему следует обращаться к Э. А. Стеклю. «Не разделяя основной мысли о существовании какой-либо солидарности между правительством и большей или меньшей выгодностью ликвидации дел компании, министерство иностранных дел полагало, что главной целью правительства должно быть самое строгое невмешательство со стороны императорского комиссара в дела промышленные и торговые, дабы не навлечь каких-либо пререканий об убытках, понесенных по его распоряжениям, которые ввиду этого должны быть всегда основаны на точном смысле законов и буквальном смысле трактата»{1498}.

Назревавший конфликт удалось, впрочем, сравнительно быстро уладить. Ознакомившись с этим делом, вел. кн. Константин «приказать соизволил не делать в настоящее время никаких распоряжений по отзыву государственного канцлера о мерах по приведению в исполнение трактата об уступке русских владений в Америке правительству Американских Соединенных Штатов... Его высочество желает сам присутствовать в комитете министров, когда там будет слушаться это дело»{1499}.

Пошел на все необходимые изменения состава комитета и М. Х. Рейтерн, предложивший включить в него представителей от МИД (им стал вице-директор Азиатского департамента А.С. Энгельгардт), Святейшего синода, а также сведущего юриста (от II отделения собственной е. и. в-ва канцелярии был назначен действительный статский советник Даневский). Председателем комитета стал директор департамента мануфактур и торговли А.И. Бутовский{1500}.

Все это уже мало затрагивало реальные события, происходившие в другом полушарии. 31 августа 1867 г. генерал Руссо вместе с двумя русскими уполномоченными — Пещуровым и Коскулем — отправились [467] из Нью-Йорка в Калифорнию через Панаму. В Сан-Франциско они прибыли 22 сентября и были встречены артиллерийским салютом. Генерал Г. У. Халлек уже сделал все необходимые приготовления к оккупации новой территории, и пять дней спустя на военном корабле «Оссипи» уполномоченные обеих стран отправились на о-в Ситха{1501}.

Из письма А.А. Пещурова Э. А. Стеклю в сентябре 1867 г. видно, что представитель американской компании в Сан-Франциско Боум купил у главного правителя Русской Америки Д. П. Максутова «ледники и все принадлежности для добывания льда», внеся за них «до 20 тыс. рублей» и подписав 5 июня «формальный договор». На основе бесед с Боумом Пещуров сообщал также, что нахлынувшие в Ново-Архангельск американцы «и самые жители Ситхи разобрали все земли в городе и окрестностях и занесли свои претензии на эти земли в маклерскую книгу в конторе Российско-американской компании»{1502}.

Торговец пушниной из Виктории (Британская Колумбия) Л. Босковитц заинтересовался покупкой в русских колониях мехов. Д. П. Максутов предложил продать все запасы имевшейся на складах в Ново-Архангельске пушнины, но осторожный торговец купил только 16 тыс. котиковых шкур по 40 ц. за штуку. В Виктории же они продавались по 2-3 долл., и, когда Босковитц захотел скупить все оставшиеся меха, выяснилось, что Максутов уже получил предписание вообще их не продавать{1503}.

Позднее, в октябре 1867 г., американцам были проданы также корабли компании «Константин», «Цесаревич», «Меншиков», «Политковский», которые еще долго служили напоминанием о времени существования русских владений в Америке{1504}.

6( 18) октября 1867 г. в 11 часов утра после трудного морского путешествия генерал Руссо, Пещуров и Коскуль прибыли наконец в Ново-Архангельск (Руссо страдал морской болезнью и с трудом перенес путешествие по океану, который, хотя и называется «Тихим», всегда отличался бурным и коварным нравом). Ранее, 10 октября, на Ситху прибыл пароход «Джон Л. Стефенс» с 250 американскими солдатами во главе с генералом Дж. Дэвисом. Уполномоченные обеих стран решили не терять времени, и в тот же день, 6(18) октября 1867 г., в 15 час. 30 мин. началась торжественная [468] передача Русской Америки Соединенным Штатам. На площади перед резиденцией главного правителя были выстроены войска и под орудийные салюты состоялась церемония спуска русского флага и поднятия американского. В следующий понедельник (21 октября) капитан А.А. Пещуров, генерал Л. Х. Руссо и Д. П. Максутов приступили к работе по определению характера имущества компании, выдаче сертификатов частным владельцам, составлению описей и т. д. {1505}

Генерал Руссо так торопился закончить свою миссию и как можно скорее вернуться в США, что от поездки на о-в Кадьяк сразу же отказался. 14(26) октября оба уполномоченных смогли подписать официальный протокол, в котором, наряду с переходом территории Аляски к США, была зафиксирована передача генералу Руссо «бумаг и документов» колониального архива. Уполномоченному Соединенных Штатов передавались также укрепления и общественные здания, включая дом главного правителя, верфи, склады, казармы, батареи, госпиталь и школа в Ново-Архангельске, зафиксированные в списке «А». Церкви и дома церковных служителей по списку «В», как и предусматривалось в договоре, оставались собственностью прихожан. В списке «С» перечислялись лица (всего 20 человек), получившие свидетельства на полную собственность их домов и земель, а в списке «D» упоминались все другие домовладельцы (без земли). Что касается собственности компании на о-ве Кадьяк, которая передавалась США, то ее включили в перечень «Е»{1506}.

Комментируя подписанный протокол, А.А. Пещуров сообщал, что оба комиссара «согласились окончательно признать частной собственностью все непоименованное в ведомости «А», но без безусловного права на землю, на которой эта собственность находится». Учитывая американское законодательство о поземельной собственности, А.А. Пещуров полагал, что «эта уступка не послужит к уменьшению ценности строений компании». В связи с отъездом российских подданных часть зданий могла быть в будущем продана американцам. «Колониальные граждане и небольшое число казенных русских получили свидетельства на полную собственность занимаемых ими домов и земли» (in fee simple — т. е. как владение, наследуемое без ограничений).

Поскольку на о-в Кадьяк генерал Руссо ехать не хотел, а «здания, находящиеся там, весьма ничтожны», то было сочтено возможным «передать их заглазно, и они включены в ведомость, составленную князем Максутовым и приложенную к протоколу под литерой «Е». В этой же ведомости сказано, что все остальные строения на Кадьяке [469] суть частная собственность». Что касается церковной собственности на Кадьяке, Уналашке и в других местах, то оба уполномоченных написали «общее письмо» генералу Дэвису, и А.А. Пещуров полагал, «что все, чем церковь наша владеет в тех местах, и даже все, что ей понадобится добавить, будет оставлено за нами»{1507}.

Отмечая деловой и благожелательный характер своих отношений с русскими властями на Ситхе, генерал Руссо указывал, что в духе либеральности «причал и несколько ценных складов» были включены русским уполномоченным для передачи США. «Как в причале, так и в складах наши люди чрезвычайно нуждались». В этом же донесении У. Сьюарду генерал Руссо с удовлетворением писал: «... С момента, когда я встретился с капитаном Пещуровым в Вашем кабинете, и до того, как мы расстались после завершения нашей работы, все наши отношения и связи друг с другом, личные и официальные, носили самый дружественный характер»..."(с)

Tags: Русская Америка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments