odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Categories:

Продажа Аляски...(2)

Продажа Аляски. Слева направо: Роберт С. Чу, Уильям Г. Сьюард, Уильям Хантер, Владимир Бодиско, Эдуард Стекль, Чарльз Самнер, Фредерик Сьюард

Alaska_purchase

2. Заключение договора 18(30) марта 1867 г.

Покинув С.-Петербург в январе 1867 г., Э. А. Стекль прибыл из Франции в Нью-Йорк 15 февраля на корабле «С. -Лоран» (St. Laurent). Морское путешествие (11-е в его жизни) заняло около двух недель, но оказалось необычайно тяжелым. В зимнее время Атлантика разбушевалась, а Стекль к тому же имел несчастье упасть и растянуть связки ноги, что задержало его в Нью-Йорке, по крайней мере, на три недели (примерно столько же ему потребовалось затем, чтобы заключить договор). Посланник считал, однако, что задержка ни в коей мере не повредит делу, которое ему поручено, и даже, если бы он был в Вашингтоне, ему все равно пришлось бы ожидать открытия сессии нового конгресса 5 марта, с тем «чтобы начать переговоры, которые требуют величайшего благоразумия и осмотрительности».
Именно в Нью-Йорке Э. А. Стекль получил секретную депешу от В. И. Вестмана от 16(28) января 1867 г. (№ 60) с записками Н. К. Краббе и М. Х. Рейтерна. «Эти бумаги, — отмечал посланник, — будут чрезвычайно полезны, чтобы направлять меня в переговорах, которые мне поручено вести относительно наших американских колонии». Из более позднего сообщения Э. А. Стекля известно также, что, находясь в Нью-Йорке из-за травмы ноги, посланник не терял времени даром и смог даже «связаться с государственным секретарем У. Г. Сьюардом через посредство одного из его политических друзей, оказывающего на него огромное влияние». Таким путем российский дипломат стремился заинтересовать американское правительство в приобретении Аляски и содействовать, чтобы Сьюард сам проявил инициативу в этом вопросе.

Непосредственные переговоры с У. Сьюардом начались, однако, в Вашингтоне где-то между 9 и 14 марта. Именно в этот короткий промежуток времени стороны смогли договориться по основным принципиальным вопросам, хотя утверждения, будто работа «по составлению договора была закончена за 5 дней (с 10 по 15 марта 1867 г.)»{1428} нельзя считать правильными. Согласование текста продолжалось еще более двух недель вплоть до его подписания в 4 часа утра 18(30) марта 1867 г. Скорее всего, Стекль впервые встретился с государственным секретарем в понедельник 11 марта (или, что менее вероятно, в среду 13 марта). Так, во всяком случае, считает такой компетентный специалист, как Д. Х. Миллер{1429}.

Сообщая о начале этих переговоров в С.-Петербург, посланник писал: «Приехав в Вашингтон, я поднял вопрос о колониях со Сьюардом. Я сказал ему о трудностях, которые вторжение американцев могло бы создать между двумя правительствами, о предложениях, которые делались в прошлом о продаже наших колоний, и добавил, что в настоящее время императорское правительство расположено вступить в переговоры, если нам будет сделано такое предложение. Сьюард мне ответил, что этот вопрос следует обсудить и что он переговорил бы о нем с президентом. Наша беседа была строго конфиденциальной. В следующий раз{1430} Сьюард сказал мне, что президент, с которым он переговорил, не расположен к сделке, но согласится с ней, если он, Сьюард, сочтет, что это дело было бы выгодным для Соединенных Штатов. Сьюард коснулся некоторых деталей, но не выразил своего окончательного мнения. Он сказал, что не может это сделать, пока не знает мнения своих коллег по кабинету. Я сказал Сьюарду, что предполагаю прозондировать мнение некоторых сенаторов и членов палаты по этому вопросу, но он обязал меня ничего не делать. «Эти переговоры, — сказал он мне, — должны вестись в строжайшей тайне. Давайте сначала посмотрим, сможем ли мы договориться. После этого настанет время проконсультироваться с конгрессом». В качестве цены он назвал 5 000 000 долл., но, поняв, что это не произвело на меня никакого впечатления, добавил: «Мы могли бы дойти даже до 5 500 000 долл., но не более». Я ответил, что обсудим этот вопрос, когда несколько продвинемся [444] вперед. Я буду стремиться получить 6 500 000 или по крайней мере 6 000 000. Буду продолжать переговоры и надеюсь, что смогу сообщить вашему превосходительству в течение двух недель что-то положительное»{1431}.

Дополнительные подробности о своей первой беседе со Сьюардом русский посланник привел позднее в подробном донесении в МИД от 7(19) апреля 1867 г. (№ 10). Стремясь показать, что он сделал все возможное, чтобы инициатива в переговорах исходила от США, Стекль отмечал, что в своей первой беседе он сообщил государственному секретарю о просьбе, с которой К. Клей обратился к России «от имени некоторых американцев в Калифорнии», а Сьюард в свою очередь информировал о резолюциях легислатуры территории Вашингтон с просьбой, чтобы президент получил от русского правительства согласие не только на «право охоты и рыбной ловли», но даже на право «образования поселений». «Я ответил, что могу заверить его наперед, что эта просьба не встретит благоприятный прием. Г-н Сьюард, который уже был заранее предупрежден{1432}, первым приступил к вопросу о продаже наших колоний. Я ему ответил, что это предложение нам уже несколько раз делалось; что императорское правительство до сих пор отвечало отказом, но что, если оно будет возобновлено, я уполномочен вести переговоры (j'étais autorisé à traité). После этой беседы Сьюард проконсультировался с президентом и кабинетом и вступил в переговоры»{1433}.

Уточним, что после первой беседы Сьюард переговорил только с президентом, и лишь после второй встречи со Стеклем, состоявшейся 14 марта, вопрос был поставлен перед членами кабинета. [445]

Донесения Стекля в С.-Петербург — главный, а в некоторых случаях и единственный источник, дающий представление о конкретном ходе переговоров, которые привели к заключению договора о продаже Аляски. Среди американских документов, сохранившихся в бумагах государственного департамента, привлекают внимание варианты проекта договора{1434} и черновик записки Сьюарда, в которой кратко излагалось существо вопроса: «Россия продает Соединенным Штатам свои владения на континенте Северной Америки и прилегающих Алеутских островах, причем граница проводится через центр Берингова пролива и включает все острова к востоку, начиная с Атту...»{1435}. Любопытно, что в качестве платы за уступку этой территории Сьюард сам указал 7 млн. долл. золотом. Между тем в это время цена покупки не была согласована. Первоначально государственный секретарь предложил Стеклю 5 млн. — 5500 тыс. долл., и вопрос остался открытым. Называя цифру 7 млн. долл., Сьюард, по-видимому, полагал, что окончательная цена не превысит эту сумму, и хотел получить для себя некоторую свободу действий{1436}.

Так или иначе, уже на первом заседании кабинета в пятницу 15 марта 1867 г. государственный секретарь назвал и цену покупки и представил предварительный проект соответствующего договора. Об этом со всей определенностью свидетельствуют дневниковые записи министра внутренних дел О. Браунинга и военно-морского министра Г. Уэллеса. В соответствии с первой записью на заседании кабинета в полном составе «Сьюард представил проект договора с Россией о покупке ее американских владений за 7 000 000 долларов золотом. Все одобрили покупку, но сделали некоторые критические замечания по проекту договора, который должен быть видоизменен»{1437}. По всей видимости, замечания не носили принципиального [446] характера, поскольку другой участник заседания — Г. Уэллес сообщает лишь об одобрении представленного договора{1438}.

В понедельник 18 марта 1867 г. президент Э. Джонсон подписал официальные полномочия Сьюарду{1439}, и в тот же день или во всяком случае утром 19 марта состоялись переговоры государственного секретаря со Стеклем, в ходе которых в общих чертах был согласован проект договора о покупке русских владений в Америке за 7 млн. долл.

Позже в письме своему другу и покровителю В. И. Вестману Стекль писал: «Быть может, я совершил ошибки, поскольку все это дело происходило в спешке, в американской манере идти напролом. Но есть, однако, одна вещь, которую Вы поставите мне в заслугу: я добился семи миллионов, т. е. на два миллиона больше того, что было намечено министром финансов»{1440}.

Слова «идти напролом» (двигаться вперед — go ahead) были написаны Стеклем по-английски, и они прекрасно передают исключительно быстрый и деловой характер, который с самого начала был придан переговорам Сьюардом. Государственный секретарь отдавал себе отчет в том, что успех всего дела во многом зависит от того, удастся ли заключить договор до окончания текущей сессии конгресса, пока многочисленные противники администрации не мобилизуют свои силы.

Для завершения переговоров со Стеклем Сьюарду потребовалась карта американских колоний России и консультация береговой [447] службы США{1441}. В этой связи он попросил служащего этого ведомства Дж. Э. Хилгарда явиться в госдепартамент 19 марта к 10 часам и, если возможно, иметь при себе «карту русских владений на северо-западном побережье Америки»{1442}.

При участии Дж. Э. Хилгарда утром 19 марта был решен вопрос о географических границах передаваемой США территории (ст. 1). Как видно из официального донесения Стекля Горчакову от 7(19) апреля, и восточные, и западные границы уступаемой территории были определены в соответствии с предложениями Стекля.

Русский посланник позаботился о том, чтобы включить в ст. 1 соглашения полный текст ст. III и IV русско-английской конвенции от 16(28) февраля 1825 г., определившей разграничения русских и британских владений на северо-западе Америки. «Это разграничение существует сейчас в том же виде, как оно было определено почти полстолетия назад, и мы передаем его США свободным от каких-либо споров». Пересылая А.М. Горчакову как американскую, так и русскую карты, Стекль обращал внимание на то, что пограничная линия с русскими владениями на американской карте была тождественна границе, «указанной на карте, переданной генерал-адъютантом Н. К. Краббе»{1443}.

В тот же день 19 марта состоялось заседание кабинета{1444}, на котором Сьюард представил согласованный текст договора на утверждение своих коллег. Никто из членов кабинета не возражал против цены в 7 млн. долл. По свидетельству О. Браунинга, все присутствующие согласились с представленным договором, который теперь предстояло послать на одобрение в Россию. Отсутствие каких-либо расхождений во мнениях зафиксировано и в дневнике Г. Уэллеса{1445}. [448]

Много позднее, уже в июле 1868 г. Э. А. Стекль вновь обращал внимание, что его переговоры с государственным секретарем Сьюардом были непродолжительными. Прежде всего посланник сказал Сьюарду: «... мы принимаем предложение о продаже наших колоний, которое нам уже делалось несколько лет назад и которое императорское правительство тогда отклонило». Единственной трудностью, по словам Стекля, оказалось согласовать повышение стоимости продажи. «Сначала мне было предложено пять миллионов — сумма, которая в свое время предлагалась; затем шесть миллионов, я же настаивал на семи, и благодаря вмешательству некоторых влиятельных лиц мне удалось их получить»{1446}.

Трудно сказать, какие «влиятельные лица» помогали Стеклю. Скорее всего, год спустя его могла подвести память или он имел в виду уже лиц, которые помогли прохождению договора через конгресс. Во всяком случае, в его более ранних донесениях ничего об этих «лицах» не говорилось.

Перед тем как сообщить об условиях соглашения в С.-Петербург, Стекль и Сьюард обменялись нотами, текст которых, по всей видимости, был заранее согласован. В ноте от 23 марта государственный секретарь твердо настаивал, что уступка территории (ст. VI) «признается свободной и изъятой от всяких ограничений, привилегий, льгот или владельческих прав» и что это условие должно рассматриваться как ультимативное. С одобрения президента Сьюард в этой связи выражал согласие добавить в качестве платы за уступку русских владений еще 200 тыс. долл. В ответной ноте от 25 марта Стекль подтверждал согласие с предложением американской стороны{1447}.

В этот же день по согласованию со Сьюардом русский посланник направил из государственного департамента шифрованную телеграмму А.М. Горчакову в С.-Петербург. Ввиду важности этого документа приводим его полный текст:

«Переговоры завершены. Результат — следующий проект договора: Статья I. Уступка наших колоний; граница уступаемой территории на востоке — демаркационная линия по нашему договору [449] 1825 г. с Англией, на западе — слово в слово демаркационная линия, предоставленная мне императорским министерством морского флота. Статья II. Государственная собственность (La propriété de la couronne) уступается Соединенным Штатам; частная собственность остается в руках лиц, которым она принадлежит; православные храмы остаются в полной собственности лиц этого вероисповедания с полной свободой исповедовать свою религию. Статья III. Жители колонии могут вернуться в Россию или остаться и пользоваться всеми правами американских граждан. Статья IV. Императорское правительство направит одного или двух уполномоченных, которые подготовят передачу уполномоченным Соединенных Штатов уступаемой территории. Статья V. После ратификации этой конвенции укрепления и военные посты передаются войскам Соединенных Штатов. Русские войска выводятся как можно быстрее и как удобно императорскому правительству. Статья VI предусматривает возмещение в 7 млн. долларов; но федеральное правительство не считает себя связанным никаким обязательством, заключенным нашей компанией. Я с этим согласился, поскольку контракт нашей компании с Компанией Гудзонова залива истекает 1 июня 1867 г. и контракт с Сан-Францисской компанией истек 1 января этого года. Статья VII и последняя. Ратификации будут обменены в Вашингтоне. Я посылаю эту телеграмму по просьбе Сьюарда, который ее оплачивает и который сказал мне, что он встретил сильную оппозицию в кабинете из-за согласованной цены, и для того, чтобы дело увенчалось успехом, необходимо торопиться и добиться утверждения договора сенатом, который будет заседать еще две недели. Если я получу ответ в течение шести дней, договор может быть подписан и через неделю утвержден сенатом. Простое телеграфное разрешение подписать договор, как сказал мне Сьюард, будет соответствовать формальным полномочиям»{1448}.
Несмотря на то что в тексте телеграммы Стекля Горчакову от 13(25) марта 1867 г. прямо указывалось, что эта телеграмма была послана «по просьбе Сьюарда, который ее оплачивает», в дальнейшем этот вопрос стал предметом длительного спора. На основании [450] тщательного и всестороннего исследования Д. Х. Миллер установил, что, хотя этот документ действительно был послан шифром через телеграфный пункт государственного департамента, Сьюард отказался оплатить представленный ему позднее счет в 9886,50 долл. {1449} Государственный секретарь утверждал, что ни в коем случае не может считать себя обязанным платить за телеграмму князю Горчакову, которую он не подписывал и не заказывал. В свою очередь Стекль настаивал, что между ним и Сьюардом была договоренность, что государственный департамент оплатит стоимость передачи телеграммы, а русское правительство оплатит ответ.

В конечном итоге оплатить телеграмму пришлось Стеклю, что он и сделал уже 22 августа 1868 г. из денег, полученных за продажу Аляски. По свидетельству банкира Дж. У. Риггса, Стекль сообщил, что заплатил «10 тыс. долл. золотом за одну телеграмму»{1450}. На эти «огромные» (enormous) расходы русский посланник особо жаловался и Р. Дж. Уокеру{1451}.

Получив 14(26) марта телеграмму Стекля, А.М. Горчаков ознакомил с ее содержанием ряд заинтересованных лиц, в частности, Александра II и министра финансов М. Х. Рейтерна. Уже 16(28) марта император утвердил проект ответной телеграммы Стеклю, и министр иностранных дел в тот же день направил ее в Вашингтон: «Император разрешает продажу за 7 млн. долл. и подписание договора. Его величество рекомендует Вашему вниманию следующие соображения министра финансов. Контракт с Сан-Францисской компанией продлен до 1 января 1868 г. Постарайтесь, чтобы Федеральное правительство приняло вытекающие из этого обязательства. Если это невозможно, необходимо сохранить исключительное право на экспорт льда до 1 января 1868 г. для Сан-Францисской компании. Постарайтесь также получить плату в более близкое время и, если возможно, в Лондоне Барингу. Заключайте без согласования. Получение подтвердите телеграфно»{1452}.

По существу, эта телеграмма предоставляла Стеклю свободу для подписания договора. Правда, в ней выдвигались некоторые новые условия или, скорее, пожелания, так как ни одно из них не считалось абсолютно обязательным.

Получив телеграмму в пятницу 29 марта, Стекль сразу же отправился к государственному секретарю домой. Последующая беседа выразительно описана сыном У. Сьюарда Фредериком: «Вечером в [451] пятницу 29 марта У. Сьюард играл у себя дома в вист... когда объявили о приходе русского посланника.

«Я получил донесение, м-р Сьюард, от моего правительства по телеграфу. Император дает свое согласие на уступку. Если Вы хотите, завтра я приду в департамент, и мы сможем заключить договор».
С улыбкой удовлетворения Сьюард отодвинул стол для виста и сказал:

«Зачем ждать до завтра, м-р Стекль? Давайте заключим договор сегодня вечером». «Но Ваш департамент закрыт. У Вас нет клерков, и мои секретари разбросаны по городу» [с изумлением возразил Стекль. — Я. Б.].

«Не беспокойтесь об этом, — ответил Сьюард. — Если Вы соберете членов Вашей миссии до полуночи, Вы найдете меня ожидающим Вас в департаменте, который будет открыт и готов к работе».

Менее чем через 2 часа свет разливался из окон государственного департамента — работа шла там, как в середине дня. К 4 часам утра договор был переписан красивым почерком, подписан, скреплен печатями и готов к пересылке сенату президентом»{1453}.

Рассказ сына Сьюарда вполне подтверждается другими очевидцами событий и соответствует динамичной манере ведения переговоров госсекретарем. Сьюард был так заинтересован в успешном завершении переговоров, что не хотел ждать ни одной лишней минуты.

Окончательное согласование текста и завершение переговоров происходило в ночь с 29 на 30 марта. Как видно из секретного донесения Стекля от 22 марта (3 апреля) 1867 г., ему не удалось выполнить пожелания, содержавшиеся в телеграмме А.М. Горчакова от 16(28) марта. Сьюард категорически настаивал на том, чтобы уступаемая территория была передана США без каких-либо дополнительных условий и обязательств. Не согласилась американская сторона и на уплату денег в Лондоне. Зато Стекль «получил в качестве компенсации дополнительную сумму в двести тысяч долларов. Что касается выплаты, то она не может быть никаким образом осуществлена до того, как об этом примет решение палата представителей, которая не соберется ранее будущего декабря месяца»{1454}. [452]

Из более поздних донесений Стекля Рейтерну и Горчакову известно, что наиболее трудным вопросом во время переговоров было определение размера вознаграждения. Стремясь подчеркнуть свои заслуги и умение вести переговоры, Стекль сообщал министру финансов, что употребил все возможные усилия, чтобы добиться 7,2 млн. долл. «Мало-помалу я склонил Сьюарда к шести с половиной миллионам, но идти дальше он никак не желал; на какое-то время переговоры были прерваны, но я твердо стоял на своем, и в конце концов секретарь уступил»{1455}. В официальном донесении А.М. Горчакову посланник по этому поводу сообщал: «Первоначально м-р Сьюард говорил мне о пяти и пяти с половиной миллионах. Я потребовал семь. Постепенно он дошел до шести с половиной, но заявил мне, что весь кабинет против него и он не может идти дальше. Однако поскольку я видел, что он всем сердцем стремится заключить договор, я отказался уступить. Наконец после долгих дебатов и учитывая некоторые уступки, о которых я говорил выше, вознаграждение было определено в семь миллионов»{1456}.

Из этого же сообщения видно, что Сьюард не хотел принимать на себя никаких дополнительных обязательств в связи с тем, что контракт с Сан-Францисской компанией был продлен до 1 января 1868 г., и «отказался вести переговоры по этому делу (de transiger sur cette affaire)»; со своей стороны, Стекль не настаивал. Указанный контракт истекал к концу года, т. е. тогда, когда, по всей видимости, должна была состояться передача русских владений США и «компания будет иметь время закончить свои операции, и если возникнет вопрос о какой-то компенсации, то она в любом случае не может быть значительной»{1457}. [453]

Министр финансов Хью Маккалок, которого Стекль попросил осуществить уплату денег в Лондоне, заявил, что «обязан соблюдать условия договора и выплатить деньги в казначействе в Вашингтоне (à la Trésorerie de Washington). Но в качестве компенсации за эти последние уступки с моей стороны государственный секретарь добавил к семи миллионам двести тысяч долларов»{1458}.

В тексте заключенного договора легко заметить очевидное противоречие. В ст. IV указывалось, что «уступка с правом немедленного вступления во владения... должна считаться полной и безусловной со времени обмена ратификаций»{1459}. С другой стороны, по ст. VI американское казначейство в Вашингтоне обязывалось заплатить 7,2 млн долл. «в десятимесячный срок со времени обмена ратификаций». Естественно, что Э. А. Стекль не мог не обратить внимания на это «несоответствие» (irrégularité). Не отрицая справедливость сделанного замечания, Сьюард заверил партнера по переговорам, что в этом не может быть «никакого неудобства». Задержка выплаты денег неизбежна из-за перерыва в заседаниях конгресса, «но честь Соединенных Штатов связана этим соглашением». То же самое сказал посланнику председатель комитета по ассигнованиям палаты Т. Стивенс. «Он заверил меня, — сообщал Стекль, — что в тот же день, когда конгресс соберется, он выделит необходимые средства и передаст их в наше распоряжение».

Не имея возможности ускорить выплату денег, российский дипломат мог только изменить текст договора и указать, что передача уступаемой территории будет осуществлена позднее. В этом случае, однако, он опасался затронуть честь и национальную гордость американцев. «Я подумал поэтому, — сообщал Стекль в С.-Петербург, — что не могу отказать им в этом знаке доверия (marque de confiance)»{1460}.

Для историков особый интерес представляет заключительная часть ст. II, касающаяся архивов: «Все дела, бумаги и документы правительства, относящиеся до вышеизложенной территории и ныне там хранящиеся, передаются уполномоченному Соединенных Штатов; но Соединенные Штаты во всякое время, когда встретится [454] надобность, выдают российскому правительству, российским чиновникам или российским подданным, которые того потребуют, засвидетельствованные копии с этих документов»{1461}.

Как отмечал Стекль, это условие было заимствовано из договора, заключенного США с Францией о продаже Луизианы{1462}. Сам посланник не совсем точно представлял себе его значение, когда писал, что речь идет «о бумагах о праве собственности и других подобных документах». Русский представитель, по словам Стекля, который «будет уполномочен передать эти архивы, естественно, позаботится о том, чтобы сохранить официальную или частную переписку как императорского правительства, так и компании»{1463}. В действительности весь основной колониальный архив на о-ве Ситха был передан Соединенным Штатам и в настоящее время хранится в Вашингтоне. Копии этих документов в микрофильмах имеются теперь и в России (АВПРИ и РГАДА){1464}.

Заключительный момент подготовки подписания договора в 4 часа утра 30 марта 1867 г. запечатлен на известной картине Э. Лейтце (см. рис. 37). В центре ярко освещенной комнаты государственного департамента — импозантная фигура Э. А. Стекля. Правая рука российского посланника обращена к очертанию Аляски на огромном глобусе, что символизирует предмет переговоров. Между глобусом и письменным столом в непринужденной позе с пером в руке и развернутыми бумагами сидит У. Сьюард и внимательно слушает Стекля. На заднем плане помощник государственного секретаря многоопытный Уильям Хантер, служивший еще при Дж. К. Адамсе, и молодой секретарь русской миссии В.А. Бодиско сравнивают французский и английский варианты текста договора. Наконец, главный клерк госдепартамента Роберт С. Чью (Chew) входит в комнату [455] с подготовленным к подписанию текстом. В противоположном конце комнаты изображены беседующие друг с другом Ч. Самнер и сын госсекретаря Ф. Сьюард.

Присутствие двух последних при подписании договора вызывает большие сомнения и, учитывая авторитетное заключение Д. Х. Миллера, должно быть отнесено к историческим легендам. Сенатор Самнер и, по всей видимости, Ф. Сьюард не участвовали в переговорах и скорее всего до вечера 29 марта о них даже не знали. Опасаясь, что дальнейшее игнорирование влиятельного председателя комитета по иностранным делам сената может серьезно повредить ратификации договора, У. Сьюард решил проинформировать Самнера о завершении переговоров и поручил своему сыну разыскать сенатора и передать записку с просьбой срочно переговорить.

«Мой дорогой сэр, — писал Сьюард вечером в пятницу 29 марта. — Не могли бы Вы прийти ко мне домой сегодня вечером? У меня имеется дело государственного характера, в отношении которого желательно, чтобы я немедленно с Вами переговорил». Вернувшись поздно вечером 29 марта домой, Самнер прочитал эту записку и немедленно отправился в дом Сьюарда. К тому времени Сьюард был уже в госдепартаменте, и Самнер застал лишь его сына Фредерика и Стекля. Последний проинформировал его об Аляскинском договоре и границах приобретаемой США территории. Не выразив никакого собственного мнения, Самнер расстался со Стеклем ровно в полночь: первый отправился к себе домой, а второй — в госдепартамент, где ему предстояло согласовать и подписать окончательный текст договора. Естественно, что для Самнера было бы явно неразумно отправляться в полночь в госдепартамент и ждать несколько часов формального подписания договора, к выработке которого он не имел какого-либо отношения. Ф. Сьюарду, однако, явно хотелось запечатлеть свою причастность к заключению исторического договора, и «ночная беседа» Самнера была перенесена художником в здание государственного департамента{1465}.

Сообщая о подписании договора в секретном донесении Горчакову от 22 марта (3 апреля) 1867 г., Стекль писал: «Телеграмма Вашего превосходительства от 16(28) марта была получена мной на следующий день. В тот же день (le même jour) договор был подписан и направлен в сенат президентом». В действительности Сьюард и Стекль приступили к окончательному согласованию текста и подготовке подписных экземпляров в ночь с 29 на 30 марта. Само подписание состоялось в 4 часа утра. В тот же день в 10 часов утра президент Джонсон направил договор в сенат «для рассмотрения на [456] предмет ратификации»{1466}. В соответствии с обычной процедурой договор был передан в комитет по иностранным делам. «Этот документ, — сообщал Стекль, — подлежит утверждению сенатом, и палата представителей должна затем выделить средства для оплаты покупки. Поскольку сессия конгресса закончилась 30 марта, президент созвал чрезвычайную исполнительную сессию сената». Началась борьба за ратификацию...(с)


Tags: Русская Америка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments