odynokiy (odynokiy) wrote,
odynokiy
odynokiy

Category:

Продажа Аляски...(1)

Инициатор продажи Американской части Российской империи- великий князь Константин Николаевич...

КонНик


1. Решение об уступке русских колоний в Америке Соединенным Штатам (декабрь 1866 г.)

В середине 1860-х годов судьба, казалось, благоволила Российско-американской компании. Несмотря на резкую критику в ее адрес, летом 1865 г. и весной 1866 г. Государственный совет утвердил «главные основания» нового устава РАК, а правлению компании удалось даже получить от правительства дополнительные льготы. По представлению министра финансов М. Х. Рейтерна Александр II 20 августа (1 сентября) 1866 г. «повелеть соизволил» производить РАК «ежегодное из государственного казначейства пособие по двести тысяч рублей» и снять с нее долг казне в размере 725 тыс. руб.
Настойчивость руководства РАК в получении дополнительных льгот и привилегий имела и свою отрицательную сторону. Царское правительство тем самым подводилось к мысли о целесообразности избавиться от своих обременительных владений в далекой Америке, тем более что общее состояние финансов России находилось в это время в совершенно неудовлетворительном состоянии. 16(28) сентября М. Х. Рейтерн представил царю специальную записку, в которой отмечал необходимость соблюдения строжайшей экономии во всех государственных расходах, включая военное и морское министерства. Поскольку «при нынешнем истощенном состоянии страны внутренние займы, в какой бы то форме ни было... должны быть совершенно прекращены», единственный выход из положения, даже при самом решительном сокращении государственных расходов, министр финансов видел в получении средств из-за границы. «При всех этих сокращениях... расходы наши не покроются еще доходами, а напротив, в три года необходимо будет приобрести до 45 000 000 [руб.] экстраординарных ресурсов» в виде иностранных займов.

В этих условиях получение даже сравнительно небольшой суммы из-за границы представляло для царского правительства определенный интерес.

Непосредственным поводом к возобновлению рассмотрения вопроса о судьбе Русской Америки послужил приезд в С.-Петербург российского посланника в Вашингтоне Э. А. Стекля. Покинув Соединенные Штаты в октябре 1866 г., он вплоть до начала следующего, 1867 г. находился в столице{1387}. В это время он имел возможность встретиться не только со своим непосредственным начальством в ведомстве иностранных дел, но и переговорить с двумя другими ключевыми фигурами — вел. кн. Константином и министром финансов М. Х. Рейтерном.

Именно после того, как Э. А. Стекль, по поручению А.М. Горчакова, имел «объяснение» с М. Х. Рейтерном «по предмету уступки Соединенным Штатам наших Северо-Американских колоний за известное вознаграждение Российско-Американской компании и правительству» министр финансов сообщил 2(14) декабря 1866 г. свои соображения на этот счет. Поскольку в силу своего официального положения Рейтерн лучше всего был знаком с финансовыми вопросами, он особо подчеркивал несостоятельность Российско-американской компании в ее практических действиях. Уступка русских владений в Америке представлялась ему весьма желательной по следующим «уважениям»:

«1. После семидесятилетнего существования компании она нисколько не достигла ни обрусения мужского населения, ни прочного водворения русского элемента и нимало не способствовала развитию нашего торгового мореплавания. Компания даже не приносит существенной пользы акционерам... и может быть только поддерживаема значительными со стороны правительства пожертвованиями». Как отмечал министр, значение колоний в Америке еще более уменьшилось, так как «ныне мы уже прочно водворились в Амурском крае, находящемся в несравненно более выгодных климатических условиях».

«2. Передача колоний... избавит нас от владения, которое в случае войны с одной из морских держав мы не имеем возможности защитить». В заключение Рейтерн упоминал о возможных столкновениях [426] компании с предприимчивыми американскими торговцами и мореплавателями. «Такие столкновения, сами по себе неприятные, легко могли бы поставить нас в необходимость содержать с большими на это расходами военные и морские силы в северных водах Тихого океана для поддержания привилегий компании, не приносящей существенной выгоды ни России, ни даже акционерам, и во вред дружественным нашим отношениям к Соединенным Штатам»{1388}.
Как и в прошлом, главной и наиболее влиятельной фигурой (разумеется, после Александра II) при обсуждении вопроса о судьбе Русской Америки оставался Константин. После разговора со Стеклем он поручил управляющему морским министерством вице-адмиралу Н. К. Краббе сообщить А.М. Горчакову:

«Е. выс-во полагает, что девятилетний период, истекший со времени отзыва, который он препроводил к Вашему сиятельству 7 декабря 1857 г. {1389}, не только ни в чем не изменяет высказанных им в то время мыслей, но, напротив того, представил несколько новых и существенных в подтверждение их доказательств. В 1857 г. положение наших Северо-Американских колоний было далеко не так обстоятельно нам известно, как ныне, и это ближайшее знакомство, к сожалению, нам показало во всей очевидности, что в отношении этого края мы поставлены, если не навсегда, то, по крайней мере, на весьма продолжительный срок в неизбежную необходимость искусственными мерами и денежными со стороны казны пожертвованиями не только поддерживать существование частной компании, доказавшей свою несостоятельность в достижении предназначенных ей целей, но и оставить за ней часть прав, долженствующих принадлежать одним правительственным учреждениям. С другой стороны, значительное развитие, которое получил в эти девять лет При-Амурский край, ясно указывает, где именно на крайнем востоке предстоит России будущность.
Если присоединить к этому исключительные выгоды, которые может представить нам тесный союз с Северо-Американскими Штатами, и необходимость отстранения всего, что могло бы породить несогласие между двумя великими державами, то нельзя не сказать, [427] что уступка этих отдаленных колоний, не приносящих нам и не могущих принести пользы, не имеющих никакой существенной связи с Россией, и которых мы не можем в случае нужды защитить, удовлетворила бы требованиям предусмотрительности и благоразумия»{1390}. Итак, судя по содержанию этого документа, были три главные причины, по которым генерал-адмирал высказывался за продажу Аляски:

1. Неудовлетворительное состояние дел РАК, существование которой необходимо поддерживать «искусственными мерами и денежными со стороны казны пожертвованиями».

2. Необходимость сосредоточения главного внимания на успешном развитии «При-Амурского края», где именно на Дальнем Востоке «предстоит России будущность».

3. Желательность поддержания «тесного союза» с США и отстранение всего, «что могло бы породить несогласие между двумя великими державами».

Ознакомившись с соображениями двух влиятельных сановников и хорошо зная точку зрения Э. А. Стекля, также высказывавшегося в пользу продажи, А.М. Горчаков пришел к выводу, что настало время принимать окончательное решение, в связи с чем он предложил провести особое совещание с личным участием Александра II. В письме царю от 12(24) декабря 1866 г. министр иностранных дел отмечал, что не может взять на себя ответственность сделать единоличное заключение (une conclusion isolée) о политической стороне вопроса. «Я хотел бы иметь возможность обсудить его в присутствии в. в-ва. Быть может, Вы соблаговолите разрешить, чтобы вопрос был обсужден под Вашим высоким председательством в узком комитете ввиду необходимости соблюдения непременной секретности, который будет состоять только из вел. кн. Константина, г-на Рейтерна и меня. Г-н Стекль мог бы быть приглашен ввиду своего знания местных условий»{1391}.

Из неразборчивой надписи на письме рукой Александра II можно заключить, что царь согласился провести заседание в пятницу 16(28) декабря в час дня у себя (т. е. в Зимнем дворце) или у Горчакова (в здании МИД на Дворцовой площади), если последний не будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы покидать свою резиденцию (дело происходило в разгар зимы). Из «памятной книжки» [428] Александра II за 1866 г. видно, что заседание состоялось «у к[нязя] Горчакова»{1392}.

Сообщая Константину о назначенном заседании, А.М. Горчаков писал: «Комитет под председательством Государя императора собирается в министерстве иностранных дел в пятницу 16 декабря в час пополудни»{1393}. Накануне заседания Горчаков предложил дополнительно включить в состав комитета вице-адмирала Н. К. Краббе, поскольку Российско-американская, компания находилась в ведении морского министерства. Император, разумеется, с этим предложением согласился и сделал на письме соответствующую помету{1394}.

Таким образом, в час дня 16(28) декабря в парадном кабинете министерства иностранных дел России на Дворцовой площади собрались участники «особого заседания»: Александр II, Константин, Горчаков, Рейтерн, Краббе и Стекль. Был ли на заседании еще кто-нибудь (в том числе секретарь), неизвестно. В принципе таким человеком мог быть кто-либо из сотрудников МИД, например глава Азиатского департамента П. П. Стремухов или его заместитель А.С. Энгельгардт, который, кстати, и сообщил молодому сотруднику указанного департамента Ф. Р. Остен-Сакену о заседании комитета. Скорее всего, однако, никто, кроме специально приглашенных, в «особом заседании» не участвовал. Что же касается Ф. Р. Остен-Сакена, то он не только не присутствовал на самом заседании, но его записка{1395} [429] (к слову сказать, единственный документ с решительными возражениями против продажи русских владений в Америке) не могла даже рассматриваться хотя бы потому, что была написана вечером 16(28) декабря, когда решение уже состоялось.

«Доводы в пользу продажи наших американских колоний заключаются, сколько известно, в следующем:
1) Совершенная для России бесполезность этих колоний.

2) Опасения, что рано или поздно они у нас будут отняты.

3) Выгоды получить за них довольно значительную сумму денег.

По первому доводу:

В состоянии ли мы в настоящее время составить себе определенное понятие о том, могут ли эти колонии быть полезны России или нет? В продолжении 70 лет колонии эти находились в исключительном распоряжении безжизненной компании, единственная заслуга которой в отношении к России заключалась в том, что ее существование служило как бы внешним знаком нашего владения и этим воспрепятствовало посторонним державам занять никем не занятое место. В настоящее время правительство, убедившись наконец в несостоятельности Компании, приступило к преобразованию существующего в колониях порядка вещей. Разве правительство уже теперь отчаивается в успехе ответа, задуманного еще в 1860 году, но не приведенного в исполнение?

Из бесполезности Компании можно ли выводить заключение о бесполезности самой земли, которою она заведовала и о которой мы положительно ничего не знаем, за исключением отрывочных сведений, дошедших до нас большей частью через руки той же самой несостоятельной Компании.

По второму доводу:

Положение наших американских колоний в мире политических отношений может быть названо особенно выгодным. История расширения тамошних владений русских, английских, американских всего лучше разъясняет нам, почему нас уже давно не вытеснили из Северной Америки. Если ознакомиться с историей постоянного соперничества между Англией и Америкой на северо-западном берегу Америки в течение нынешнего столетия{1396}, то становится понятным [430] каким образом ничтожная власть нашей Компании могла уцелеть подле таких могучих соседей. Этим соперничеством, кажется, только и можно себе объяснить выгодные (сравнительно) трактаты 1824 и 1825 годов, а также конвенцию о нейтралитете во время последней войны. Пока существует нынешний порядок вещей в Северной Америке, едва ли основательно опасаться захвата наших Колоний другой державой.

По третьему доводу:

Если бы сумма, которую мы получим за наши колонии была так значительна, что могла бы покрыть известную часть нашего государственного долга, то конечно приманка была бы сильная. Но несколько миллионов и даже десятков миллионов рублей едва ли имеют государственное значение в империи, имеющей около полумиллиарда ежегодного дохода и расхода, и более чем полтора миллиарда долгу.

Опасению, более или менее безотчетному по потере колонии через нападение на нас посторонней державы, может, казалось бы, противоречить другое опасение относительно разных недоразумений, невыгоды, дальнейших захватов и т. п., которым мы сможем подвергнуться, если получим нового ближайшего соседа в лице Соединенных Штатов Северной Америки.

Может быть, эти опасения столь же безотчетны, как первое, но не заслуживают ли некоторого внимания следующие соображения:

Через продажу наших американских колоний:

1. Сложившееся исторически распределение североамериканского материка между тремя великими державами будет нарушено.

2. В настоящее время для дальнейшего движения американцев все дальше на Запад, вдоль берега Тихого океана существует важная преграда: владения сильной морской державы Англии. Купив наши колонии, американцы разом перешагнут через эту преграду. В состоянии ли мы оказать им какое-либо противостояние на восточных, Сибирских пределах?

Ныне существующее благотворное для нас равновесие в северозападном углу Америки тогда уже будет разрушено безвозвратно.

3. Ближайшею приманкою для движения вперед представляется возможность иметь в своем исключительном владении важную телеграфную проволоку, которая будет соединять Новый Свет со Старым. Не послужит ли это довольно сильным побудителем, чтобы проложить себе дорогу к Японии и Китаю по грядам вулканических островов, соединяющим Америку и Камчатку, Камчатку и Сахалин и т. д.

Кругосветный телеграф тогда уже безвозвратно будет потерян для Сибири и для Монголии (по отношению к Китаю) , он прямо пойдет на юг.
Нельзя не заметить, что во всем вышеизложенном представляются только как бы отрицательные достоинства наших Американских колоний. Что касается до положительных выгод, то действительно они принадлежат только будущему, но казалось бы, что нынешнее поколение имеет святую обязанность сохранить для будущих поколений каждый клочок земли, лежащей на берегу Океана, имеющего всемирное значение.

16 декабря 1866 вечером

Ф. Остен-Сакен»

Главная ответственность за принятое решение в самодержавной России, естественно, ложилась на императора, хотя, как правило, он просто утверждал волю наиболее влиятельных сановников-министров, генерал-губернаторов и т. д. В данном случае это была воля четырех высших руководителей правительства, а также мнение посланника в Вашингтоне, и все они безоговорочно высказались в пользу продажи. Насколько обстоятельно был осведомлен о всех деталях вопроса сам Александр II, сказать с абсолютной точностью трудно, хотя все основные документы проходили через его руки. Вне всякого сомнения, он познакомился с кратким резюме мнений Константина, Рейтерна и Стекля, которое было специально прислано в связи с подготовкой заседания. Поскольку именно этот документ стал для царя исходным, приведем его полный текст в переводе с французского:

«Мнение е. и. выс-ва вел. кн. Константина.
Е. и. выс-во считает, что положение наших колоний ухудшается со дня на день; что, столь удаленные от метрополии, они не имеют для России никакого значения, тогда как необходимость их защиты в будущем, как и в прошлом, будет столь же трудной, как и дорогостоящей. Е. и. выс-во придерживается мнения, что необходимо от них отказаться, продав их Соединенным Штатам, и сосредоточить все заботы правительства на наших владениях на Амуре, которые составляют неразрывную часть империи и которые во всех отношениях представляют больше ресурсов, чем северные берега наших американских владений.

Мнение министра финансов.

Г-н Рейтерн смотрит на вопрос с финансовой точки зрения; он говорит, что компания, на которую возложено исследование (exploration) колоний, оказалась несчастливой или неспособной, и в настоящий момент она сохраняется только искусственными средствами, которые не смогут долго продлить ее существование. Императорское [432] правительство, как считает г-н Рейтерн, поставлено перед альтернативой: оно обязано или прийти на помощь компании, которая стоит на грани банкротства, со значительными денежными средствами, или взять на себя заботу о их управлении, что приведет к не менее обременительным жертвам. Г-н Рейтерн, как и е. выс-во вел. кн., считает необходимым уступить наши колонии Соединенным Штатам.

Мнение нашего посланника в Вашингтоне.

В своих донесениях г-н Стекль не раз обращал внимание на неудобства, которые создает обладание нашими американскими колониями и слабое обеспечение их безопасности. В случае войны эти колонии будут зависеть от милости любой враждебной державы, и даже в мирное время мы не защищены от американских флибустьеров, которыми кишит Тихий океан. На жалобы, с которыми императорская миссия в Вашингтоне не раз обращалась по этому поводу, федеральное правительство неизменно нам отвечало, что мы сами должны принять необходимые меры предосторожности против этих мародеров, и что Соединенные Штаты не могут взять на себя охрану наших берегов. Эти конфликты, всегда нежелательные, могут в большей или меньшей степени повредить сохранению хороших отношений между двумя странами. Несколько лет назад американцы предложили г-ну Стеклю купить наши колонии, как они купили в прошлом Луизиану и Флориду у Франции и у Испании, а недавно Техас и Калифорнию у Мексики; г-н Стекль считает, что их можно было бы склонить к возобновлению этого предложения.

Поскольку резюме готовилось, по всей видимости, в Азиатском департаменте МИД (быть может, Энгельгардтом?), в нем была специально выделена роль русских владений по Амуру, но совершенно опущена мысль о желательности поддержания тесного союза с США, которая присутствовала в записках Константина еще с 1857 г. Слишком прямолинейно излагалась и записка М. Х. Рейтерна. Впрочем, сам великий князь, как и другие лица, мнения которых были представлены царю, участвовали в заседании комитета и могли изложить свои соображения в более точном и полном виде.

Из более позднего свидетельства Э. А. Стекля известно, в частности, что во время заседания 16(28) декабря 1866 г. «министр финансов представил детальные сведения о действительном состоянии [433] компании и о пожертвованиях, которые правительство должно было сделать, чтобы поддержать ее кредит»{1400}.

Следует сказать, что ко времени проведения заседания М. Х. Рейтерн располагал обширной и разнообразной информацией о Российско-американской компании. Сама компания, как уже упоминалось, просила отпустить ей «1 120 000 руб. сер[ебром] билетами государственного казначейства»{1401}. Кроме того, по поручению Рейтерна «директор государственного банка» (К. Дитеррех?){1402} представил 8(20) декабря несколько важных документов, подписанных членом исполнительной части Главного правления РАК вице-адмиралом М. Д. Тебеньковым:

1. Ведомость долгов РАК, подлежащих немедленной уплате, на сумму в 1 127 670 руб. {1403}

2. Перечень имущества компании в колониях стоимостью в 1 747 652 руб. (кроме того, у РАК имелось еще несколько кораблей стоимостью в 479 612 руб.){1404}.

3. Смету ее годовых доходов (720 250 руб.) и расходов (676 550 руб.){1405}.

Комментируя представленную смету доходов и расходов компании, составленную на основе хода дел РАК в последние годы, «столь неблагоприятные для оной», директор государственного банка обратил внимание, что «расходы исчислены в самом полном виде, а доходы — в весьма умеренном». Будучи опытным финансистом, он оценивал перспективы компании на будущее достаточно благоприятно: «Из вышеупомянутой сметы я мог заключить, что... компания может существовать при благоразумных распоряжениях и коммерческих познаниях гг. членов правления, получая ежегодно дарованную оной правительством субсидию в 200 тыс. руб., без новых пожертвований со стороны правительства на будущее время, если какие-либо непредвиденные коммерческие или политические обстоятельства не будут тому препятствовать, и что доходы компании на будущее время могут превысить показанные в сметах суммы»{1406}. [434]

Все эти материалы, по-видимому, не в полной мере удовлетворили министра финансов, и он запросил у руководства РАК еще и краткую сводку ее имущества и долгов. Такая общая сводка была ему представлена 16(28) декабря 1866 г. «директором Американской компании т[айным] советником] бароном Врангелем». «Стоимость колониального имущества и товаров за вычетом всех долгов компании» в этом документе была определена в 1 574 437 руб. 87 коп. (сумма долгов исчислялась в 1 442 670 руб.){1407}. Таким образом, вполне очевидно, что на совещании 16(28) декабря министр финансов имел в своем распоряжении довольно обстоятельную информацию о состоянии дел Российско-американской компании.

Впрочем, не финансовая сторона вопроса считалась, конечно, главной, и не М. Х. Рейтерн был центральной фигурой, от которой зависело окончательное решение вопроса. С самого начала ключевую роль играли два человека — влиятельный брат царя и А.М. Горчаков, поскольку именно от его ведомства зависело практическое осуществление продажи русских владений в Северной Америке. Великий князь еще с 1857 г. был известен как последовательный сторонник продажи Аляски и ликвидации РАК. С другой стороны, А.М. Горчаков, не возражая против продажи, долгое время занимал выжидательную позицию, стремился собрать всю необходимую информацию, прощупать отношение правительства США к возможной продаже и не торопился принимать окончательного решения{1408}.

Именно поэтому особое значение имеет рассмотрение позиции министра иностранных дел. Еще до «особого заседания» А.М. Горчаков изложил ее в специальной записке, черновой проект которой с трудночитаемыми поправками сохранился в соответствующем архивном деле. Д. Х. Миллер полагал, что этот документ ни в какой форме не был представлен царю и что вместо него Горчаков направил Александру II письмо с приложением резюме мнений вел. кн. Константина, Рейтерна и Стекля{1409}.

Скорее всего, это действительно было так, хотя полностью исключать представление доклада Горчакова царю нельзя. В любом случае, однако, этот документ сохраняет первостепенное значение как изложение взглядов его автора, который присутствовал на заседании и принимал непосредственное участие и в принятии решения, и в его последующем практическом осуществлении. В первой [435] части проекта доклада излагались известные соображения великого князя и министра финансов, которые, в частности, обращали внимание на тяжелое состояние дел РАК. Со своей стороны, министр иностранных дел счел необходимым добавить, что «в политическом отношении положение наших колоний едва ли более благополучно. Средства обороны недостаточны для защиты их даже от американских флибустьеров... которых отзыв нашей эскадры сделал еще более смелыми в совершении грабежей на наших берегах. Это будет предметом продолжающихся конфликтов между двумя правительствами, что в большей или меньшей степени может повредить нашим добрым отношениям с Соединенными Штатами».

«В случае войны наши колонии будут зависеть от милости любой враждебной державы. Если во время Крымской войны Англия согласилась объявить о нейтрализации нашей территории, то это было потому, что она опасалась, что мы продадим ее американцам, что дало бы англичанам на севере, как это существует к югу от их владений, неудобных и опасных соседей.
Это соображение является, быть может, для нас мотивом продать наши колонии Соединенным Штатам. Оно, конечно же, служит основанием для американцев, чтобы их приобрести».

Следует заметить, что несколько заключительных абзацев в проекте доклада Горчакова перечеркнуты; одна из фраз (о том, что устав компании истек) отмечена вопросительным знаком. Перечеркнутая заключительная часть проекта относится к действиям, которые надлежало предпринять после принятия решения о продаже Аляски Соединенным Штатам.

«Если в. и. величество{1410} дадите свою санкцию, Ваш представитель в Вашингтоне, находящийся сейчас здесь в отпуске, получит приказ безотлагательно вернуться на свой пост для начала этих переговоров.
Длительный опыт г-на Стекля, как и его знакомство с государственными деятелями Союза (hommes de l'Union), позволят ему предварительно проконсультироваться с сенаторами и членами палаты, которые наиболее прямо заинтересованы во владении нашими колониями, и обсудить конфиденциально это дело перед тем, как придать ему официальную форму.

Г-н Стекль вернется в С.-Петербург для отчета о результатах этих переговоров». [436]

Последующие события соответствовали этим предложениям, и можно полагать, что на «особом совещании» А.М. Горчаков в какой-то форме свое мнение высказал и оно было одобрено. Отметим также, что в проекте доклада Горчакова упоминалось резюме мнений Константина и Рейтерна, а с письмом от 12(24) декабря царю было представлено и мнение Стекля. Это также говорит в пользу того, что А.М. Горчаков решил не посылать собственный доклад Александру II и устно изложить свои соображения на самом заседании. Наконец, резюме явно составлялось уже после подготовки проекта министра, так как в тексте мнения Стекля учитывались поправки, сделанные на полях доклада.

Гораздо более подробное изложение того, что произошло 16(28) декабря 1866 г., приводилось известным американским ученым профессором Ф.А. Голдером в статье, опубликованной еще в 1920 г.:

«На заседании, которое имело место 16 декабря во дворце (мы знаем теперь, что оно происходило в резиденции Горчакова на Дворцовой площади. — Н. Б.), присутствовали все вышеупомянутые лица (т. е. царь, Константин, Горчаков, Рейтерн, Краббе и Стекль. — Я. Б.). Рейтерн привел подробности о тяжелом финансовом положении компании. В последующей дискуссии все приняли участие и в конце согласились продать колонии Соединенным Штатам. Когда это было решено, император обратился к Стеклю с вопросом, не возвратится ли он в Вашингтон для завершения дела. Хотя это было [437] не то, чего хотел Стекль (его намечали в то время назначить на пост посланника в Гаагу), у него не оставалось выбора, и он сказал, что поедет.
Вел. кн. дал ему карту, на которой были обозначены границы, а министр финансов сказал, что ему следует получить не менее 5 млн. долларов. Это были практически все инструкции, которые получил Стекль»{1413}.
Не совсем прав американский исследователь только в отношении инструкций, полученных Э. А. Стеклем. В действительности на заседании 16(28) декабря было решено, что все заинтересованные ведомства подготовят для посланника в Вашингтоне свои соображения. Соответственно уже 22 декабря (ст. ст.) управляющий морским министерством Н. К. Краббе представил Александру II записку «Пограничная черта между владениями России в Азии и Северной Америкой», которая не только была одобрена царем, но и сопровождена лестной пометой. Два дня спустя Н. К. Краббе представил эту записку вместе с соответствующей картой А.М. Горчакову для последующей передачи Стеклю{1415}.

Учитывая важность записки Н. К. Краббе, а также тот факт, что она была положена в основу ст. 1 договора 1867 г., приведем ее текст полностью:

«Весьма секретно
Пограничная черта между владениями России в Азии и Северной Америкой

Основной точкой пограничной черты служит пересечение меридиана 169° западной долготы от Гринвича с параллелью 65°30' северной широты. От этого пункта граница идет: к северу — и по меридиану 169° W-ой долготы, который разделяет пополам Берингов [438] пролив и проходит между островами Ратманова (он же Нунарбук, или Имаклит) и Крузенштерна (Игналук) из группы островов Св. Диомида, или Гвоздева; к югу — по румбу SW 44°, на средину пролива между северо-западной оконечностью острова Св. Лаврентия (мыс Чибукан) и мысом Чукотским на Азиатском материке до пересечения широты 64° северной с меридианом 172° западной долготы. Далее пограничная черта направляется на SW 41° на средину пролива между Командорскими и Алеутскими островами, а именно на средину линии, соединяющей восточную оконечность острова Медный и западную острова Атту (мыс Врангеля) в широте 53° N-й (северной) и долготы 170°30' О-й (восточной) от Гринвича»{1416}.

Помета рукой Александра II: «Ладно доложено» — и надпись на полях: «Одобрено государем императором 22 декабря 66 г. Н. Краббе».

Несколько позже, 5(17) января 1867 г. «во исполнение объявленной е. и. в-вом в особом заседании... высочайшей воли» министр финансов переслал А.М. Горчакову «некоторые соображения на случай уступки наших Северо-Американских колоний Соединенным Штатам»{1417}. М. Х. Рейтерн считал необходимым предусмотреть, чтобы «русским подданным и вообще жителям колоний» было предоставлено «право остаться в оных или беспрепятственно выехать в Россию. В том и в другом случае они сохраняют право на всю свою собственность, в чем бы она ни состояла» (п. 1). При этом министр особо оговаривал обеспечение свободы «их богослужебных обрядов». Поскольку РАК обеспечивала жителей многими товарами первой необходимости, Рейтерн полагал, что в переходное время соответствующие обязательства должны будут взять США (п. 2). Кроме того, они должны учитывать обязательства РАК по соглашениям с Компанией Гудзонова залива, а также Американо-русской компанией в Сан-Франциско в отношении поставок льда (п. 3). Наконец, министр финансов указывал, что «денежное вознаграждение» за уступку колоний должно составлять «не менее пяти миллионов (5 000 000) долларов» (п. 4){1418}.

Что касается самого министерства иностранных дел, то специальных инструкций Э. А. Стеклю оно не дало, что, по всей видимости, было связано с тем, что он присутствовал на «особом заседании» [439]

Единственно, чего не получил Э. А. Стекль (и это было обусловлено еще во время декабрьского заседания), так это права окончательного решения и подписания договора. После согласования текста он должен был доложить об условиях соглашения в С.-Петербург, что и было им сделано в марте 1867 г.

Приведенные документы не оставляют сомнений в том, что принципиальное решение о продаже русских владений в Северной Америке было принято именно на «особом заседании» 16(28) декабря 1866 г. Отпадают и все далеко идущие «гипотезы» и «предположения» о тайных мотивах «позорного решения», включая подкуп лиц из окружения Александра II. Кстати, кто мог давать взятки? Очевидно, только лица, заинтересованные в получении от продажи Аляски материальной выгоды. Такими лицами были директора и акционеры компании, курс акций которой после продажи резко возрос. Однако они этого не делали, да и практически не могли сделать хотя бы потому, что декабрьское заседание было строго секретным и компания не была поставлена о нем в известность. У руководства РАК запросили только чисто фактическую информацию о состоянии ее дел. Что же касается взяток, то впоследствии они действительно давались, но не в С.-Петербурге, а в Вашингтоне, чтобы обеспечить прохождение договора о продаже Аляски через конгресс США{1422}. Впрочем, эти взятки были скорее результатом общей коррупции в американской столице. Реальной опасности отклонения договора не существовало, а против его ратификации в [440] сенате проголосовали только два человека. Но это уже другой вопрос, который подлежит особому рассмотрению.

Что касается положения самой Российско-американской компании в середине 60-х годов, то оно было трудным, но отнюдь не критическим. Решение о продлении срока ее деятельности, по существу, было принято, и правительство уже взяло на себя обязательства о предоставлении ей финансовой помощи. Компания, правда, просила о дополнительной помощи, но и это, пожалуй, не могло стать главной причиной для решения о продаже.

Большее значение при решении судьбы Аляски имела внешняя угроза, и в первую очередь экспансия Соединенных Штатов. Еще летом 1852 г., когда появились первые сообщения об имеющихся на территории русских владений в Северной Америке месторождениях золота, царское правительство встревожилось возможным притоком многочисленных иностранных золотоискателей и даже поручило своему посланнику в Вашингтоне собрать по этому вопросу необходимую информацию и обдумать возможные шаги для предотвращения нашествия «современных аргонавтов»{1423}. В дальнейшем, когда по отзыву П. Н. Головина (1861), «на Кенайском берегу было положительно доказано присутствие золота», угроза нашествия иностранных, в первую очередь американских, золотоискателей все возрастала. И хотя компания утверждала, что «ближайшее место, где найдено золото в большом количестве», находится от устья реки Стахин «не ближе 200 верст», т. е. уже вне пределов Русской Америки, она тем не менее соглашалась «при невозможности открытого и решительного сопротивления (которого предписано всеми мерами избегать) действиям золотоискателей допустить добывание золота в наших владениях с известной платой в пользу компании». Инженер Андреев, посланный компанией в начале 60-х годов для исследования найденных россыпей, свидетельствовал, что число золотоискателей за пределами русских владений «уже доходило до 400 человек», в связи с чем С. Б. Окунь в свое время пришел к [441] выводу:

«Правительство не только знало о наличии золотых россыпей на Аляске, но оно именно этого и боялось, ибо вслед за армией вооруженных лопатами золотоискателей могла прийти армия вооруженных ружьями солдат»{1424}.
Тем не менее даже эта опасность не представляется решающей. Дело в том, что внешняя угроза русским владениям в Северной Америке существовала на протяжении многих лет. Особенно острой она была в годы Крымской войны со стороны Англии, а также со стороны США, позиции которых на Тихоокеанском Севере все более укреплялись. Вместе с тем именно в 60-х годах эта угроза несколько ослабла. Отношения РАК с Компанией Гудзонова залива остались вполне удовлетворительными, а США к 1866 г. еще не оправились от тяжелейших потрясений гражданской войны. И хотя все участники «особого заседания» (в первую очередь Э. А. Стекль) ссылались на возрастающую угрозу со стороны американцев, и такая угроза действительно существовала, в 1866 г. она была скорее потенциальной, чем реальной.

Как показала миссия Г. В. Фокса в Россию, 1866 год оказался пиком дружественных отношений между Россией и США, а продажа Аляски стала рассматриваться руководителями русского правительства в первую очередь в свете устранения очага возможных противоречий в будущем и укрепления фактического союза двух великих держав. Показательно, что на это прямо ссылались и вел. кн. Константин, и М. Х. Рейтерн, и Э. А. Стекль.

Именно эти общеполитические соображения, подкрепленные стратегическими мотивами, вышли, как нам представляется, на первый план и стали даже определяющими. Давняя идея о континентальном, а не морском будущем России, отказ от приобретения далеких заморских территорий и сосредоточение внимания на укреплении позиций на Дальнем Востоке (особенно в районе р. Амур) приобретали все большее значение. Напомним, что еще в 1818 г. Александр I и К. В. Нессельроде отклонили предложение о принятии в русское подданство Гавайских островов. В середине 60-х годов идея о «континентальном» будущем России получила выражение в решении о продаже Аляски Соединенным Штатам. Нельзя не признать, что в конечном итоге общеполитические и стратегические мотивы оказались достаточно дальновидными.

Аргументы, приводившиеся в период подготовки и проведения «особого совещания» в декабре 1866 г., не исчерпывали всего комплекса мотивов уступки Аляски. В документах царского правительства ничего не говорилось об общих причинах, закрывавших перед Русской Америкой будущее, — отсталом самодержавно-крепостническом строе, малочисленности русского населения, державшегося на уровне 600-800 человек, важном индейском факторе (независимость и сопротивление тлинкитов), бедности жизни и эксплуатации населения колоний и некоторых других внутренних причинах, приведших в конечном итоге к продаже русских колоний в Америке Соединенным Штатам..."(с)

(продолжение следует)

Tags: Русская Америка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments