Из письма Ф.П. Врангеля Ф.П. Литке о гидрографических работах и метеорологических наблюдениях...

Из письма Ф.П. Врангеля Ф.П. Литке о гидрографических работах и метеорологических наблюдениях в Русской Америке, положении в колониях и о предполагаемом обращении к акционерам РАК с резкой критикой деятельности директоров Компании
4 февраля 1834 г.

Любезнейший мой друг!

... Премного благодарю тебя за присылку твоего морскаго атласа, карты наших берегов меня особенно занимали. Нельзя ли будет впоследствии добавить несколько к ним листов новейших описей. Я постараюсь скопировать их для тебя и, если успеем, перешлю ныне. Жаль, что предначертанная мною экспедиция для описей южнаго берега Аляски и Алеутской гряды по воле Главнаго Компании правления остановлена. Окроме Васильева, я решительно никого не имею здесь, кому бы можно было поручить такия вещи (Орлова 1, Афонасьева 2 и Кашеварова 3 необходимо должно было разослать на судах), а этот Васильев ныне выезжает в Россию, так что, если Главное правление и опомнится, то будет уже поздно. Этим голландцам хочется все мехов да золота – впрочем, в упомянутом распоряжении я узнаю влияние на Совет нашего знакомца П.Е. Чистякова. Ух! Это Главное правление! Оно много крови мне испортило, особенно на последней почте, каким-то враждебным духом против меня оно напиталось, но главнее всего вред, какой оно наносит колониям, меня из терпения выводит 4. Если б я мог быть уверенным отвратить расстройство Российско-Американской компании предостережением акционеров нащет предосудительных действий директоров их, то обратился бы к ним со следующим воззванием.

Милостивые государи! Кому вверили вы управление обширными делами Компании, вверили благосостояние 10 000 жителей и сохранение собственных ваших польз? Вникайте в ход дел Компании и увидите всюду зло, обман, незнание, вялость при несносном высокомерии – отпечатке невежества директоров ваших! Управляя 3½ года колониями, встречаю я одни огорчения и препятствия тем важнейшия, чем необходимее усердное и честное содействие директоров к совершению порядочнаго устройства дел колониальных: вместо безпристрастнаго обсуживания моих представлений и мнений подвергаются оныя самому-то злонамеренному и невежественному разбирательству, всегда ко вреду клонящемуся. Поручите из среды вашей особам с умом, честностию и знанием обстоятельств колониальных и конторных разсмотрение действий Главнаго правления и вы убедитесь в необходимости требовать совершеннаго преобразования в управлении вашей Компании, если не желаете допустить ее до несомненнаго растройства. Сощитайте неполезные расходы по конторам и комиссионерствам от Петербурга до Охотска, траты больших капиталлов на безразсудныя предприятия, как например, по устроению новой дороги от Якутска к Охотскому морю, Шантарския экспедиции, прииски золота около Якутска, кругосветныя экспедиции и т.п.! Тут бросаются сотни, тысячи в воду. Между тем как для устройства колоний не считают за нужное пожертвовать и десятою долею втуне истрачиваемых по России капиталлов. Сравните содержание чиновников, содержателей магазейнов, правителей контор, бухгалтеров в колониях и в России – и увидете самую несправедливейшую несоразмерность. Уверяю вас, по России бросается и утаивается столько же, сколько на содержание ¼ части колоний потребно, а вред, наносимый колониям, соделается со временем смертоносным ударом для всей Компании. На чем же зиждется благосостояние Компании вашей, если не на благосостоянии колоний? Конечно, было время, когда чрезвычайное изобилие богатых колониальных произведений, так сказать, заглушало безпрерывныя потери капиталлов и людей (алеут) и вселило какое-то равнодушие к участи колоний в директоров Главного правления, остававшихся в уверенности, что источники богатств, [286] вывозимых ежегодно из колоний, никогда не изсякнут. А теперь обстоятельства изменились, давно изменились. В производстве промыслов потребна расщетливость, а число алеут, сих единственных рудокопов компанейскаго богатства, до чрезвычайности умалились, состояние их во многих отношениях жалостное, а улучшить оное колониальное начальство лишено средств. Директоры ваши имеют только слух и чувство, когда пишут им о высланных промыслах, а совершенно глухи и нечувствительны, как истуканы или болваны, когда дело идет об улучшениях в состоянии здешних жителей. Для соблюдения некоторой наружной формы они, правда, в депешах своих говорят: «Мы всемерно будем стараться, и стараемся употребить все средства и пр.», но на деле действуют совершенно в противном духе. С какою-то жадностью бросаются они на всякое безразсудное предприятие, швыряя компанейскими капиталлами, с тем верным расщетом, что часть оных перепадет в их широкие карманы, а когда представляются им полезнейшия для Компании спекуляции, которые, однако ж, не обещают личных выгод для директоров, то отвергают они с негодованием таковыя предприятия. Директоры вас спросят: в чем именно мы виноваты против колоний? Дабы не теряться в подробностях, укажите главнейшую статью – снабжение товарами. О чем писали им убедительнее, чаще и даже умаливая их о присылке товаров в колонии не токмо я, но и оба мои предместника? Г-н Чистяков нашелся вынужденным выпускать коты в руки иностранцев, чтобы содержать колонии, и выпустил их до 85 000. Директоры пеняли на него, а товаров не присылали. Они вам скажут, что именно для достижения возможности снабжать колонии из России товарами и предпринято было устроение новой дороги в Охотск. Да как приступлено к этому и вовремя ли? Известно только то, что дорога не устроилась, капиталлы истрачены, товары не присланы, и коты по необходимости перешли к иностранцам. Употребите этот втуне истраченный капитал на доставление товаров в Охотск по старой дороге, по которой прочие купцы возят огромные обозы таких же товаров и снабжают ими весь Охотский округ и Камчатскую область по таким ценам, которым мы здесь были бы рады, и вы обезпечили бы колонии, главный правитель не нашелся бы принужденным выпускать коты и эти 85 000 штук, капитал в 1 миллион 700 тысяч рублей, остался бы в руках Компании. Теперь действуют таким же образом: указываю на донесения мои под № 56, 58, 59, 60, 71, 80 5. Польза Компании, т.е. прочная 6 польза оной для директоров совсем стороный 7 предмет, они хотят высосать кровь, оставить жертву в издыхании и укрыться самим в лес! Однако ж, справедливость требует заметить, что в Главном правлении Прокофьев заслуживает против его товарищей великаго предпочтения. И в самом деле он ввел разныя улучшения, руководствуясь соображениями более правдивыми и более здравыми, чем прочие его собратья, пересчитывая их даже с самого основания Компании, окроме Шелихова 8.

Я бы возстал против директоров, хотя очень знаю, что лишусь 30 000 призу (ибо 15 000 я бы не принял: это все равно как если б получить атестат от акционеров, что я не достоин той же награды, как Муравьев, который, между нами будь сказано, гораздо менее трудился и менее сделал, чем Чистяков, а с сим последним я смело померюсь), пользам целаго с удовольствием бы пожертвовал личною выгодою. Я бы желал, чтоб нынешную мою почту в Главном правлении было прочитано благоразумными акционерами, а особенно № № 9, которыя для собственнаго твоего любопытства я в копии прилагаю 10.

Прости, я уж черезчур заговорился о Главном правлении и занял тебя весьма скучным предметом, но не могу вспомнить об этом сборище злонамеренных дураков без желчи.

Обращаюсь к оставленному предмету. В числе ныне выезжающих в Россию находится некто лейтенант Тебеньков, который по моему поручению собрал все, какия у нас имеются, гидрографическия известия о местах, по коим он плавал 11, составленныя им записки и карту Алеутской гряды я с ним же представляю ныне в Депо 12 – документы довольно полезныя и со тщанием собранныя. У нас нет [287] порядочных хронометров, и наши моряки не большие охотники до наблюдений, очень жаль! Я их приохочиваю к этому, недостает только хронометров. В определении долготы Ново-Архангельска я также не подвигаюсь вперед, и опять на Главном правлении лежит вина: тщетно прошу я о присылке англ[ийского] месяцослова или другаго за 2 года, присылают они только за текущий год, получаемый нами в исходе сентября, так что можем ими пользоваться только 3 месяца самые дурные, когда небо редко позволяет наблюдать. Прошлогодныя наблюдения над водами я присылаю, продолжать их мы не можем за отсутствием штурманских помощников, а судовые командиры считают подобное занятие ниже их достоинства!

Метеор[ологические] наблюдения отца Иоанна 13 и письмо от него я посылаю, также забытую в 1832 году тетрадь. Скажу тебе, что он переведен в Ситху и нынешней осени сюда приедит, чему я доволен. Тем более, что я принялся за улучшение нашей школы, для коей недостовало главнейшаго – учителя, отец Иоанн заменит его. Мальчики наши теперь опрятны, здоровы, бодры и охотно учатся. Для них выстроили мы особенный просторный дом и ввели некоторый военно-корпусный порядок...

Спешу обнять тебя в последний раз и из глубины души пожелать тебе лучшаго счастья, какаго на земле человек обресть может.

Твой верный друг Фердинанд Врангель.

Мои любезнейшие поклоны и Елизаветы Васильевны прошу засвидетельствовать всем добрым твоим родным.

Tags: