С.Ю. Шокарев. Архивные источники о советском Наукане (1930—1950-е гг.)

Оригинал взят у chukotskiarchiv в С.Ю. Шокарев. Архивные источники о советском Наукане (1930—1950-е гг.)
Советская власть укрепилась на Чукотке позже, чем в других регионах бывшей Российской империи, процесс советизации шел долго, ломка коренного быта и устоев растянулась до 1950-х гг. (тогда окончательно покончили с крупными частными стадами), а некоторые традиционные способы хозяйствования и отношения пережили советскую власть и развиваются в настоящее время (морской промысел, упряжное собаководство и др.).

Процесс советизации Чукотки более всего известен по знаменитому фильму «Начальник Чукотки» (1967 г.) и художественной литературе. Однако в произведениях классиков Т.З. Семушкина и Ю. Рытхеу он показан с противоположных позиций. Разрешить это противоречие могут публикации документов. В последнее время появляются такие публикации, являющиеся важным источниками для историков и этнологов (см. в сб. Тропою Богораза. Научные и литературные материалы. М., 2008: Нувано В.Н. Трагедия в селах Березово и Ваеги. 1940 и 1949 годы (С. 85—90); Омрытхэут З.Г. Эхо Березовского восстания. Очевидцы о событиях 1940 и 1949 годов (С. 91—94); Андронов Б.М. Коллективизация по-чукотски. 1951—1952 годы (С. 102—126); Калтан А.И. Отчет по обследованию Чукотского поуострова. 1930/1931 г. (С. 284—342) и др.).
Ценный документальный источник по истории регионов Чукотки представляют собой материалы фонда Р-176 Государственного архива Чукотского автономного округа Исполнительный комитет сельских советов Чукотского района. Здесь содержатся документы 13 сельсоветов. Все эти поселения были закрыты в 1950—1960-е гг., а их жители переселены в соседние, более крупные (Лаврентия, Лорино, Уэлен, Энурмино, Нешкан). Комплекс документов Науканского сельского совета (1947—1958 гг.), отражает последнее десятилетие жизни легендарного поселка Наукан, расположенного на самой крайней восточной точке Евразийского материка – на мысе Дежнева.


Науканские дети. Фотография А.С. Форштейна. 1928-1929 гг.

Наукан – самый крупный поселок азиатских эскимосов, священное, особое место для потомков науканцев, рассеянных по Чукотке.

Наукан (эскимосское – Нувук,ак,; чукотское – Нувукан, Нуукан), вероятнее всего, существовал уже в XVII в. История Наукана наиболее полно отражена в публикациях М.А. Членова и И.М. Крупника, а воспоминания науканских эскимосов собраны и опубликованы В.Г. Леоновой (Членов М.А., Крупник И.М. Наукан: главы к истории // Спасти и сохранить. Культурное наследие Чукотки: проблемы и перспективы сохранения. Вып. I. М.—Анадырь, 2016. С. 38—73 и др.; Леонова В.Г. Наукан и науканцы. Владивосток, 2014).
В начале XX столетия это был процветающий поселок охотников на морского зверя (кита, моржа, лахтака, нерпу), жители которого поддерживали активные связи с эскимосами, обитавшими на островах Большой и Малый Диомид (Ратманова и Крузенштерна), американскими эскимосами, чукчами Уэлена и других прибрежных поселков. Частыми гостями в Уэлене и Наукане были американские и русские торговцы, однако, американцы имели большее влияние.
В 1910 г. по инициативе приамурского генерал-губернатора П.Ф. Унтербергера на окраине Наукана был установлен памятник-крест в честь С.И. Дежнева, который в 1954—1956 гг. заменен памятником-маяком (Шокарев С.Ю. История мемориала Семену Дежневу на мысе Дежнева // Спасти и сохранить…. С. 96—115).
Становление советских органов власти и учреждений в Наукане приходится на конец 1920-х гг. Здесь появляются туземный совет, ячейка ВЛКСМ, школа, кооператив. В августе 1931 г. из промысловых артелей был образован колхоз (Информационное письмо Науканского туземного совета Северо-Чукотскому РИКу. 31 августа 1931 г. // Музейный центр «Наследие Чукотки». ЧОКМ-2141/13). В 1933 г. учительница Е.Ф. Ольшевская создала в Наукане пионерскую дружину (Ольшевская Е.Ф. Воспоминания о первых пионерских отрядах их создателях // Музейный центр «Наследие Чукотки». ЧОКМ-2522/6, 2 лл.).


Наукан. 19 сентября 1942 г. Фотография из фондов Музейного центра «Наследие Чукотки»

В 1930-е гг. туземный совет был заменен сельским советом. По словам М.А. Членова и И.М. Крупника «Наукан дольше других береговых поселков восточной Чукотки позволял себе некоторую фронду по отношению к советской власти» (Членов М.А., Крупник И.М. Указ. соч. С. 60). Связано это было, прежде всего, с удаленностью и труднодоступностью поселка. Сказались, вероятно, и тесные связи науканских эскимосов с жителями островов Диомида и Аляски, продолжавшиеся до 1948 г. Остров Ратманова с 1940 г. после упразднения самостоятельного Диомидовского сельсовете входил в Науканский сельсовет. Но, по мнению тех же авторов, к 1940-м гг. «Наукан стал обычным национальным колхозом Чукотки с атрибутами советской жизни той эпохи и включенностью его жителей в строительство “нового общества”» (Членов М.А., Крупник И.М. Указ. соч. С. 60).


Эскимосы с острова Диомид приехали в Наукан. Фотография из фондов Музейного центра «Наследие Чукотки»

В Государственном архиве Чукотского автономного округа сохранилось 7 дел, включающих протоколы заседаний исполкома, сессий Науканского сельсовета и общих собраний жителей села в период с 1947 г. по 1958 г. (Р-176. Оп. 1. Д. 1—7). Большинство документов написаны от руки, хорошим, ясно читаемым почерком. В 1957 г. появляется неумелая машинопись, которая постепенно совершенствуется. Документы Науканского сельсовета являются классическим образцом советского делопроизводства, протоколы составлены по форме, с подразделами: «участвовали», «повестка дня», «решили» и т.д. Формуляр и терминология документов заставляют порой забывать о том, что местом их составления является самая крайняя точка Евроазиатского материка. Переданы резюме докладов, отмечены вопросы, указано, что те или иные доклады признаны «удовлетворительными» или «неудовлетворительными».
Это подтверждает мнение М.А. Членова и И.М. Крупника о том, что даже самый дальний эскимосский поселок и тот был в 1940-е гг. полностью советизирован. Это касалось, в первую очередь, административной сферы и хозяйства поселка, слабо затрагивая быт и мировоззрение науканцев (о чем свидетельствуют воспоминания, собранные В.Г. Леоновой).
В Науканский сельсовет входило в разное время от 7 до 15 депутатов, повседневную работу вел исполком во главе с председателем. Избирался секретарь, существовали комиссии (в разное время – промысловая, торговая, по народному образованию, санитарная (по здравоохранению), сельскохозяйственная, благоустройственная, финансовая и др.). Большинство депутатов и председатель были эскимосами, но присутствовали и русские – учителя и даже один пограничник.
Делопроизводство Науканского сельсовета является ценнейшим источником для изучения механизмов советизации этой территории, социально-экономической истории, повседневности и этнографии азиатских эскимосов в XX веке. Значителен объем сведений и по биографике и генеалогии науканских эскимосов – на заседаниях регулярно рассматривались вопросы о выплатах одиноким и многодетным матерям, при этом в протоколах перечисляются имена и даты рождения их детей конца 1920-х—середины 1950-х гг. Любопытно, что русские имена появляются в конце 1930-е гг., и вместе с тем эскимосские имена оформляются как фамилии. В 1957 г. пособия получали 12 многодетных и одиноких матерей.


Молодые науканцы. 1958 г. Фотография из собрания Музейного центра «Наследие Чукотки»

Колхоз «Ленинский путь» был главным организующим центром хозяйственной и экономической жизни поселка. 5 (7) бригад морских охотников занимались добычей морского зверя. Большое место в протоколах сельсовета занимает обсуждение плана добычи морзверя и результатов соцсоревнований – как бригад между собой, так и Науканского колхоза с соседним – Уэленским. Объемы добычи чаще всего указываются в процентах, но есть данные по числу убитых животных и их весу в центнерах. Так, в 1953 г. план требовал от науканцев добыть 375 моржей, 125 лахтаков, 1500 нерп, 10 белух и 1 кита (для сравнения: с 2003 по 2013 гг. во всем Чукотском АО добывалось в среднем 1090 моржей в год (Чакилев М.В. Проблемы и перспективы рационального использования тихоокеанского моржа (Odobenus rosmarus divergens) на Чукотке // Вестник Северо-Восточного федерального университета им. М.К. Аммосова. Вып. № 2 (52). 2016. С. 37)). Но моржей в том году было мало, и поэтому план выполнили всего на 63,9 %, добыли вместо 4000 центнеров – 2593. Сельсовет отметил, что председатель колхоза Утоюк мог бы послать охотников за моржами в Инчоун, но не сделал этого, и потому необходимо «мобилизовать» всех охотников для выполнения плана по морзверю и пушному зверю (протокол датирован 26 ноября, когда добыча моржа уже крайне затруднена).
Но были у науканских охотников и лучшие годы. В 1956 г. к 20 сентября было выполнено уже 93,5 % плана. Правда, и план оказался ниже: 131 морж, 85 лахтаков, 1200 нерп, 0 белух и 6 китов. Добыли же науканцы 254 моржей, 97 лахтаков, 922 нерпы, 28 белух и 7 китов. В таблицах указаны общие объемы добычи, а также планы и объемы по бригадам. Лучшие результаты чаще всего показывала бригада Утоюка – председателя колхоза. Некоторое время он также был председателем сельсовета, после закрытия сельсовета жил в Уэлене, а в осенью 1965 г. погиб – пошел в Наукан, на полярную станцию с урной для голосования, заблудился и замерз (Василевский Б. Уэленский дневник // Мир Севера. 2012. № 3. С. 64). Другой лидер среди бригадиров – Сыхеин. Для поощрения лучших служили «переходящий вымпел» («красный флажок») в лучшей байдаре, хвалебные статьи в стенгазетах (их изготавливали в избе-читальне) и премирование на 1 мая.
Организация промысла занимает важное место в обсуждениях. Если в первые годы отмечается бесхозяйственность бригадиров – бросили моторы ржаветь под открытым небом, не сшили вовремя паруса и пр., то позднее главной проблемой становится обеспечение вельботов, байдар и рульмоторов топливом, маслом, свечами и др. запчастями, а охотников боеприпасами и гарпунами. За всем этим науканцам приходилось обращаться в Уэлен и еще далее – в Лаврентия и Мечигмен.
Приучив эскимосов надеется на советскую власть в обеспечении плавсредствами и оружием для охоты, местное начальство столкнулось с тем, что доставлять необходимое было очень трудно. Так предопределилась трагедия Наукана – его закрытие и переселение в 1958 г.
Планы также были по пушному зверю – песцу, лисице, горностаю, зайцу. Колхоз выступал главным организатором: раздавал подкормку, капканы, боеприпасы, рассылал бригады охотников в окрестности Наукана, в т.ч. и на Дежнев (Кэнискун). Счетовод колхоза Иргулян был обязан контролировать выход охотников за пушным зверем (1948 г.).
Распоряжения сверху заставляли колхоз заниматься оленеводством. Однако в морзверобойном поселке оно развивалось плохо. В 1950 г. выяснилось, что пастухи пытались «актировать» оленей, эти акты «не соответствовали действительности», иными словами – пастухи зарезали оленей и пытались каким-то образом их списать. В результате поголовье в 1950 г. уменьшилось, а затем стадо и вовсе исчезло. В 1957 г. в Наукане обсуждалось развитие оленеводства как совершенно новое дело, и представитель из района т. Скворцов заявил, что колхоз «давно должен был приобрести оленей». Таким образом, за недолгий срок пропало не только стадо, но даже память о нем.
Советская власть принесла в Наукан денежные отношения. Колхозники и служащие получали ежемесячную зарплату, товар в магазине отпускался за наличные деньги. Не вполне ясно: как эта денежная масса поступала в Наукан, однако, в делах есть упоминания о займах между жителями, отпуске товара из магазина в долг (потому, что «денег нет»), а главное – о сборах денег с населения.
Сборы были двух видов: государственный заём и «самообложение». Так, заём 1949 г. составил 7075 р. Из них было на 1 июня погашено 5111 р., сдано в сберкассу – 2567 р., в сельсовете находилось 2567 р., остаток составил 1964 р. В мае 1951 г. подписка на гозайм составила 21 тыс. руб. (подписались 184 человека), а в счет погашения займа поступило всего 5745 р. Как можно видеть, сборы государственного займа проходили туго: в 1948 г. председателю сельсовета Калюгану было поручено «каждую декаду обходить яранги и собирать взносы госзайма», в 1951 г. это должны были делать члены «сельского комсода» (комитета содействия).
Менее значительными были по своему объему средства «самообложения». В 1952 г. с каждого хозяйства собирали по 20 р., освободив от этого налога три семьи «неспособных плательщиков». Собранные 1280 р. надо было израсходовать следующим образом: на ремонт школы 640 р., на ремонт избы-читальни 320 р., на ремонт медпункта 320 р. Таким образом, «самообложением» оказались охвачены 64 хозяйства. В 1953 г. освободили от «самообложения» 10 хозяйств и собрали 1040 рублей (с 52 хозяйств), которые также пошли на избу-читальню, ремонт школы и медицинского пункта. Интересно, что в 1956 г. в переписях Наукана указано 44 хозяйства. Неужели за 2 года число хозяйств так сильно сократилось?
Как распределялись продукты промысла между колхозом и колхозниками, которые получали заработную плату? Являлась ли вся добыча собственностью колхоза? Прямых указаний на это нет, однако, в 1951 г. отмечается, что «бывали случаи самовольной (так!) распределении добытой продукции бригадами». Значит ли это, что только колхоз имел право распределять? В 1957 г. упомянуто о том, что большинство добытых шкур используются для ремонта перекрытий в ярангах вместо того, чтобы их реализовать. Следовательно, шкуры считались колхозной собственностью, но раздавались колхозникам для обустройства яранг.
Как можно видеть, обеспечение социальных объектов было частично возложено на жителей Наукана. Правда, их работники получали зарплату (в том числе и заведующий избой-читальней). Но ремонт и обеспечение топливом, предоставление жилья работникам – эти вопросы приходилось решать Науканскому сельсовету. Совет также выслушивал отчеты о работе этих учреждений.


Учащиеся Науканской средней школы. 1946 г. Фотография из фондов Музейного центра «Наследие Чукотки»

Лучше всего дела традиционно обстояли в школе. Она не требовала ничего, кроме ремонта и топлива и регулярно отчитывалась неплохими показателями в учебе: упоминаются 78%, 81,9%, 87% и другие высокие показатели успеваемости. В 1951 г. учеников было 51, на второй год были оставлены всего два. Правда, в 1957 г. сельсовет озаботился тем, что «некоторые ученики ходят в школу в грязной внешности», но исправляться грязнулям пришлось уже после переселения в Нунямо. Школа размещалась в хорошем, сравнительно большом здании, фундамент которого и поныне сохранился на южной стороне поселка, за речкой Куик. Школе требовалось 10 т угля и 400 литров керосина. Уголь нужно поднимать (очевидно, с «пляжа» под берегом), а керосин просили в Уэлене. Обеспечение было заботой колхоза. Другой проблемой было жилье для учителей – ее решение так и не нашлось до переселения Наукана.
Упоминания о медпункте появляются в протоколах в 1949 г., когда рассматривается вопрос о его обеспечении помещением. Это помещение регулярно приходило в негодность и требовало ремонта.
В 1951 г. исполком рассматривал отчет фельдшера Королёвой. Главным ее достижением была проверка яранг на предмет санитарного состояния. На это возможностей фельдшера вполне хватало. При этом не всем больным удавалось оказать помощь из-за отсутствия медикаментов. Эта проблема стояла довольно остро – медикаментов не было или кончался их срок годности, а доставить новые из Лаврентия было проблемой. Во время отчета депутат Тулюкак поинтересовался проверила ли фельдшер санитарное состояние всего села, «в частности проверка дохлых собак и относки?» Королёва отвечала: «Выполнено, но не выявлено, чьи именно собаки дохлые не отнесены в отведенное место». Сельсовет оставил вопрос о собаках без дальнейшего рассмотрения, а фельдшеру поручил наладить более близкую связь с населением на предмет противогриппозной профилактики.
Как проходила профилактика против гриппа – неизвестно, а вот профилактику венерических заболеваний фельдшер упустила. В 1957 г. обнаружились больные (их число в документе указано, но при сшивании здесь образовалась дыра и поэтому оно не читается целиком, а только вторая цифра – «6»), в том числе – четыре семьи. Из них одна семья уже в прошлом болела и лечилась. Этот прискорбный факт вызвал критику в адрес сельсовета и парторганизации, которые «не ведут борьбу за прочность семьи». За лечением была назначена наблюдать фельдшер Королёва, часть больных направлены для лечения в райцентр, а некоторые – в Уэлен для дополнительного обследования.
Сложной была ситуация с избой-читальней. В отличие от школы и медпункта, ее заведующий был из местных жителей. Изба-читальня должна была стать не только очагом культуры, но и центром агитации за новый образ жизни. Требования предъявлялись высокие, а возможности были незначительные. В этой ситуации ее заведующие либо бросали это дело, либо работали, по определению документов, «неудовлетворительно». Начиналось все совсем плохо. В 1948 г. «изба-читальня не отремонтирована, мебели совершенно никакой нет, населению приходится сидеть на полу, окна не застеклены, в библиотеке нет ни одной книги из художественной литературы, музыкальных инструментов нет». К 1950 г. появились музыкальные инструменты. В этом году к 1 мая шла «подготовка номеров художественной самодеятельности струнным оркестром колхозно-комсомольской организацией». Однако струнный оркестр прожил в Наукане недолго. Спустя два года ревизия избы читальни обнаружила: «гитары, столы и др. находятся сломанными».
От зав. избой-читальней сельсовет регулярно требовал стенгазет, лекций, бесед и организации другого «культурного досуга» колхозников. С 1951 г. при избе-читальне проходили показы кинофильмов. Правда, первый науканский киномеханик Зверев оказался плохим работником и был отозван. Но к моменту переселения науканцев работа местного «кинотеатра» и избы-читальни (с 1957 г. – клуб) наладилась. В I квартале 1958 г. было показано 38 кинокартин, проводились вечерние сеансы, на которые сельсовет постановил не допускать детей. Книжный фонд насчитывал 972 книги. Читателей было 37 человек, в т.ч. 23 колхозника. Регулярно проводились беседы, лекции (вроде: «Что такое советская власть?»), выпускались стенгазеты, проходили занятия по народным танцам (о необходимости развивать народное творчество науканцы неоднократно вспоминали на заседаниях).
Самые большие проблемы доставляли науканской администрации магазин и пекарня. Претензиями к их работе пестрят страницы протоколов. От продавца Намыляна требовали «культурно общаться с покупателями». Продавец А.К. Глухова часто выпивала, не выходила на работу, открывала магазин не вовремя. 5 декабря 1951 г. в День конституции, отпуская бутылку спирта покупателю, спьяну разбила ее. О продавщице отзывались, что она лежит днем якобы больная, а «по вечерам ходит на танцы уже подвыпившая». Итог – Глухова уволена и покинула Наукан. Зав. магазином Онохов произвольно сокращал рабочий день, не выезжал в Уэлен за новым товаром, при нем плохо работала пекарня и поселок несколько дней сидел без хлеба. В 1957 г. сельсовет отмечал, что хлеб плохого качества, чистота в пекарне не соблюдается (поручено – фельдшеру проверять пекарню). Хлеб можно было купить только в пекарне, а бывало, что пьяного пекаря Барашкова не добудишься. В магазине в то же время «утекло сахару» на 1229 р., а другие товары испортились – магазин и склад пришли в ветхость, сверху по полкам, на которых лежат товары, течет вода. Продавец Шаповалова обеспечивала без очереди своих знакомых, а женщины, которые выгружали товар, стояли «с раннего утра и до вечера, а то и некоторые стояли два дня в очереди». Ыкалюк считал, что Шаповалова обеспечивала русских женщин в ущерб эскимосским, но учительница Тихая тоже жаловалась на продавщицу, которая заставила и ее стоять в очередь, несмотря на то, что по решению сельсовета в рабочее время учителей должны были обеспечивать в магазине без очереди. При этом Шаповалова торговала для «приезжих с парохода» из-под прилавка, а от местных укрывала товар и произвольно назначала цены.
В-общем, все прелести советской торговой отрасли с ее хамством и наглостью присутствовали и в Наукане. На это накладывались традиционные трудности со снабжением. Онохов жаловался, что на базе ему дали «2 ящик галеты, 7 банок белилы (так!) и 2 мешка рыбы, а заявка была пунктов 20». В магазине регулярно не работала печка, и часто ломалась печка в пекарне. Все это делало магазин и вообще снабжение науканцев, приучившихся к русским товарам, слабым звеном в новопостроенной системе.


Остатки одного из науканских жилищ. 2016 г. Фотография С. Шокарева

К этому надо добавить, что и финансовые возможности науканцев, по-видимому, были невелики. Бывший секретарь сельсовета Асыколян, совершивший крупную растрату, не мог ничего компенсировать по причине отсутствия денег и надеялся только на летний охотничий сезон, чтобы расплатиться с выручки за сдачу продукции. В 1957 г. избиратели в числе других наказов, просили депутатов сельсовета обеспечить им «благосостояние». Тогда же отмечается, что «колхозники живут бедно, в частности, у кого нет мужей». Интересным источником, раскрывающим в том числе и уровень благосостояния науканцев, являются переписи 1956 г., опубликованная мной в сб. «Спасти и сохранить…» (С. 200—203). Переписи являются ценнейшими источниками по истории Наукана последних лет.
Первая перепись учитывает оружие, плавсредства, «прочие пром. инвентари» и жилища, вторая – собак. В них учтено 45 (во второй – 44) хозяйств, а также науканские учреждения – колхоз, сельсовет, школа, магазин, медпункт и изба-читальня. Важнейшее значение для исследования истории Наукана имеет то, что в переписях даны поименные перечни хозяев, таким образом, перечисляются все семьи, жившие в последние годы поселка.


Наукан 2016 г. На заднем плане - остатки здания школы. Фотография С. Шокарева


Южная окраина поселка. 2016 г. Фотография С. Шокарева

Всего в Наукане было оружия – «138, в том числе карабинов –13, тозовок 47, винчестеров 2, маузера 3, арисаки 18, СВО – 8, боевых винтовок 19, дробовиков 15, оружия китобойных 3, пушек китобойных 10». Большинство охотников имели тозовки – однозарядные мелкокалиберные винтовки, лишь у некоторых были карабины, винчестеры и арисаки (японские магазинные винтовки образца 1905 г.). В колхозе было 35 ружей. Из плавсредств у населения было всего 4 малые байдары (ими владели Теин, Нутетеин, Умка и Тлюаун; два из них – знаменитые эскимосские танцоры и хранители традиций). Зато в колхозе было 6 вельботов, 1 большая байдара и 6 рульмоторов. Также у колхоза было 508 капканов, 15 моржовых и 3 китобойных гарпуна, 8 китобойных пушек и др. В распоряжении жителей из орудий лова находились только нерпичьи сети (25) сети. Зато почти у половины науканцев были бинокли (24) и у многих (16) нарты. Таким образом, из переписи видно, что колхоз собрал основные средства для морзверобойной охоты, а у населения остались только ружья для охоты мелкую дичь.
В Наукане стояли 40 жилых яранг и 8 домиков, из них 4 были жилыми, остальные занимали школа, медпункт, изба-читальня и полярная станция. Числилось 7 складских помещений.
Данные второй переписи должны заинтересовать историков чукотского собаководства. Она указывает сколько собак было у каких хозяев, какого пола и возраста эти собаки. Всего собак в Наукане было 256, из них ездовых – 174.
Этими темами далеко не ограничивается информационный потенциал документального комплекса Науканского сельсовета. И.М. Крупник и М.А. Членов уже обращались к нему для исследования вопроса о том, как обсуждался вопрос переселения науканцев. Дальнейшая разработка этого источника откроет немало новых подробностей из истории последних десятилетий существования поселка.

По материалам доклада на Чтениях памяти Людмилы Сергеевны Богословской в Государственном музее Востока. 28 марта 2017 г.